— А теперь рог, пожалуйста, — сказал Джошуа.
Фреосел, державший рог, пока принц стоял с мечом, протянул его Джошуа, который надел перевязь через голову Камариса, и рог оказался возле его правой руки, а потом отступил на шаг. Казалось, меч идеально подходил высокому старому воину. Луч света, проникший сквозь дверной проем, засиял на белых волосах Камариса, и у всех в зале возникло не вызывавшее сомнений чувство
— Он ничего не делает, — тихо сказал Слудиг Изгримнуру.
У Саймона вновь появилось ощущение, что он присутствует на религиозном обряде, — но теперь ему показалось, что церковный сторож забыл достать ковчег или священник пытается вспомнить молитву. Наступила неловкая пауза.
— Быть может, нам следует прочитать стихотворение, — предложил Бинабик.
— Да, — сказал Джошуа. — Пожалуйста.
Бинабик подтолкнул вперед Тиамака. Вранн взял дрожавшей рукой манускрипт и неуверенным голосом начал читать стихотворение Ниссеса.
закончил он уже более уверенно — с каждой строчкой Тиамак набирался мужества. —
Тиамак остановился и поднял взгляд. Камарис смотрел на него с укором, словно спутник, сопровождавший его много недель, совершал нечто крайне неприятное. Старый рыцарь внезапно стал похож на собаку, которую прежний добрый хозяин заставляет сделать какой-то отвратительный трюк.
Ничего не изменилось, и всех в зале охватило разочарование.
— Нет, — хрипло сказал Джошуа. — Я не верю. — Он подошел к Камарису и поднял рог так, что тот оказался на уровне глаз старика. — Неужели вы его не узнаете? Это же Селлиан! Его зов вселял страх в сердца врагов моего отца! Протрубите в него, Камарис! — Он переместил рог к губам Камариса. — Нам нужно, чтобы вы вернулись!
В глазах Камариса появился ужас, и он оттолкнул Джошуа с такой силой, что принц едва не упал, но Изгримнур сумел в последний момент его подхватить. Слудиг зарычал и шагнул к Камарису, словно собирался его ударить.
— Остановись, Слудиг! — приказал Джошуа. — Я сам виноват. Какое право я имел тревожить старого человека, утратившего разум? — Джошуа сжал кулак и некоторое время смотрел на каменные плиты. — Быть может, нам
— Камарис никогда не показывал врагам спину, Джошуа, — сказал Изгримнур. — Разве ты забыл, что я его знал? Он всегда поступал правильно, делал то… что необходимо. И не сдавался так легко.
Джошуа посмотрел в лицо старика.
— Ладно, Камарис, пойдемте со мной. — Он мягко взял старика за локоть. — Пойдемте, — повторил принц, повернулся и повел старого рыцаря, даже не пытавшегося сопротивляться, в сад за стеной.
Воздух стал холодным. От легкого тумана и дождя потемнели древние стены и каменные скамейки. Все остальные собрались в дверном проеме, не понимая, что задумал принц.
Джошуа повел Камариса к груде камней, лежавших на могиле Деорнота, поднял руку старика, положил на пирамиду и прижал ее своей ладонью.
— Сэр Камарис, — медленно заговорил он. — Пожалуйста, выслушайте меня. Землю, которую покорил мой отец, порядок, установленный вами и королем Джоном, разрушают война и магия. То, ради чего вы трудились и сражались всю жизнь, поставлено под угрозу, и, если мы проиграем, я боюсь, что восстановить прежний мир уже не удастся. Под этими камнями лежит мой друг, — продолжал принц. — Он был рыцарем, как и вы. Сэр Деорнот никогда с вами не встречался, но песни о вас слышал, и они привели его ко мне. «Сделайте меня рыцарем, сэр Джошуа, — сказал он в день нашей первой встречи. — Я хочу служить вам так же, как Камарис служил вашему отцу. Я хочу быть вашим орудием и орудием Бога, чтобы наши люди и страна стали лучше». Так он сказал, сэр Камарис. — Джошуа неожиданно рассмеялся. — Он был глупцом — святым глупцом. Конечно, он знал, что иногда земля и люди не заслуживают того, чтобы их спасали. Но он поклялся перед Богом, что будет делать то, что правильно, и прожил каждый свой день, стараясь сдержать свое слово.
Голос Джошуа стал громче. Он нашел новый источник чувств у себя внутри, слова слетали с его губ легко и свободно.
