Башня Зеленого Ангела. Том 1 полностью

— Да, сэр, — ответил Саймон смущенно — его завораживали слова Камариса. Величайший рыцарь в истории целого мира говорил с ним о правилах рыцарства. Любой молодой аристократ из Риммерсгарда или Наббана отдал бы левую руку, чтобы оказаться на месте Саймона. — Ее зовут Искательница.

Камарис снова бросил на него пристальный взгляд, словно имя ему не понравилось, но продолжал так, словно ничего не имел против.

— Значит, ты должен научиться правильно за ней ухаживать. Она не просто друг, Саймон, лошадь — это часть тебя, как руки и ноги. Рыцарь, который не доверяет своей лошади, не знает ее характера так же хорошо, как себя, тот, кто не чистил тысячу раз каждую деталь упряжи, — от него будет мало пользы для себя и Бога.

— Я стараюсь, сэр Камарис. Но мне нужно многому научиться.

— Впрочем, наступило время войны, — продолжал Камарис, — и сейчас простительно ослабить внимание к некоторым не самым значительным аспектам искусства — таким как охота, умение управлять соколом и тому подобным. — Однако эта мысль не особенно нравилась старому рыцарю. — Кроме того, возможно, правила преемственности становятся не такими важными, как раньше, за исключением тех, что связаны с военной дисциплиной; и все же легче сражаться, когда ты знаешь свое место в планах Господа. Стоит ли удивляться, что схватка с людьми короля была не более чем обычной дракой. — Внезапно его суровый взгляд смягчился, а глаза стали кроткими. — Но я вам уже наскучил, не так ли? — Его губы дрогнули. — Я находился в спячке почти сорок лет, и теперь я старик. Это уже не мой мир.

— О нет, — серьезно возразил Саймон. — Мне совсем не скучно с вами, сэр Камарис. — Он посмотрел в поисках поддержки на Джеремию, но его друг лишь широко раскрыл глаза и молчал. — Пожалуйста, расскажите что-нибудь, чтобы я мог стать настоящим рыцарем.

— Ты слишком добр ко мне? — спросил величайший рыцарь Светлого Арда, его голос был спокойным и холодным.

— Нет, сэр. — Саймон рассмеялся, несмотря на смущение, и страх исчез вместе с глупым хихиканьем. — Нет, сэр. Простите меня, но когда вы спросили, не наскучили ли вы мне… — Он пытался подобрать слова, чтобы объяснить, насколько абсурдной считал подобное предположение. — Вы герой, сэр Камарис, — просто сказал он. — Герой.

Камарис встал с той же легкостью, с которой сел, и Саймон испугался, что как-то обидел старого рыцаря.

— Встань, парень.

Саймон повиновался.

— И ты… Джеремия. — Друг Саймона молча последовал его примеру. Камарис оглядел обоих. — Одолжи мне свой меч, пожалуйста. — Он указал на деревянное оружие, которое Саймон продолжал сжимать в руке. — Я оставил Шип в палатке. Мне все еще не по себе, когда она висит у меня на поясе. В ней присутствует какое-то беспокойство, которое мне не нравится. Впрочем, быть может, дело во мне.

— В ней? — удивленно спросил Саймон.

Старик небрежно манул рукой.

— Так говорят в Винитте. Лодки и мечи у нас женского рода, бури и горы — мужского. А теперь слушай меня внимательно. — Камарис нарисовал тренировочным мечом круг на мокрой траве. — Правила Рыцарства утверждают, что мы сделаны по образу и подобию нашего Бога, а мир… — он сделал круг меньшего радиуса внутри первого, — создан по образу и подобию Небес. Но, к несчастью, без их красоты. — Он внимательно оглядел круг, словно тот уже населили грешники.

— Ангелы являются любимцами и посланниками Величайшего Бога, — продолжал Камарис, — а рыцарское братство служит земным правителям. Ангелы представляют добрые дела Бога, и это обязательно, но земля полна изъянов, как и наши правители, даже лучшие из них. Таким образом, возникают разногласия относительно воли Бога. И будет война. — Он разделил внутренний круг одной линией. — Этим испытанием Он проверит достоинства наших правителей. Именно война в наибольшей степени отражает острие ножа желаний Бога, ведь война есть стержень, благодаря которому появляются и исчезают империи.

Если бы только сила, не смягченная честью или милосердием, определяла победителя, то никакой победы не было бы, потому что воля Бога не может быть явлена посредством той силы, что значительнее другой. Любит ли Бог кошку больше, чем мышь? — Камарис мрачно тряхнул головой и обратил внимательный взгляд на свою аудиторию. — Вы слушаете?

— Да, — быстро ответил Саймон.

Джеремия лишь кивнул, он все еще вел себя как немой.

— Итак, все ангелы — за исключением Того, Кто Бежал, — послушны Богу, потому что Он безупречен, всезнающ и всемогущ. — Камарис сделал несколько отметок на внешнем круге, обозначавших ангелов, догадался Саймон. На самом деле он чувствовал некоторое смущение, но бо`льшая часть того, что говорил рыцарь, казалась ему понятной, поэтому он старался все запомнить и ждал, что Камарис скажет дальше. — Однако, — продолжал Камарис, — правители людей, как я уже упоминал, имеют недостатки. Они грешники, как и все мы. Таким образом, хотя каждый рыцарь верен своему господину, он также должен быть верен Правилам Рыцарей — законам сражений и поведения, чести, милосердия и ответственности, — а они одинаковы для всех рыцарей.