После недолгих колебаний она решила оставить дверь в покое и рискнуть. Вытащив из-под плаща огарок свечи, Мириамель зажгла его от лампы Ган Итаи, забралась в проход и аккуратно прикрыла за собой доску. Зажав в зубах свечу, она начала спускаться по лестнице — и вознесла короткую молитву за то, что ее волосы были мокрыми и коротко подстриженными, постаравшись выбросить из головы образ человека, у которого загорелись волосы в таком узком проходе.
Когда Мириамель добралась до люка, она слила часть воска со свечи, чтобы взять ее в руку, потом приподняла крышку люка и заглянула в щель. В трюме было темно — хороший знак. Она сомневалась, что матросы станут ходить без света между бочками.
— Кадрах, — тихонько позвала она. — Это я, Мириамель!
Ответа не последовало, и на мгновение ей показалось, что она пришла слишком поздно и монах умер в темноте. У нее перехватило в горле, она сглотнула и стала спускаться вниз по лестнице, прикрепленной к верхней части люка. Лестница не доходила до пола, и ей пришлось спрыгнуть. Она выронила свечу, и та покатилась по деревянному полу. Мириамель поспешно бросилась за ней и обожгла пальцы, но ей удалось ее схватить.
Мириамель сделала глубокий вдох.
— Кадрах?
Она вновь не получила ответа и стала пробираться дальше, лавируя между бочками и корабельными припасами. Монах лежал на полу возле стены, опустив на грудь голову. Мириамель потрясла его за плечо, и голова перекатилась с одной стороны на другую.
— Просыпайся, Кадрах. — Он застонал, но не проснулся.
Она потрясла его сильнее.
— О боги, — пробормотал он, — это
— Проклятье, просыпайся же!
Наконец его глаза открылись.
— Ми… миледи? — Недоумение сделало его совсем жалким.
За время, проведенное в трюме, Кадрах заметно похудел: кожа на лице висела складками, глаза запали. Он выглядел как старик. Мириамель взяла его за руку, удивившись, что сделала это без колебаний. Разве перед ней не жалкий пьяница и предатель, которого она столкнула в залив Эметтин и надеялась, что он утонет? Но Мириамель знала, что это не так. Лежавший перед ней человек был несчастным существом, закованным в цепи и избитым — и не за реальное преступление, а только за попытку побега, когда он спасал свою жизнь. Она подумала, что зря не бежала вместе с ним. Мириамель жалела монаха, она помнила, что в нем было и что-то хорошее. В некотором смысле он стал для нее другом.
Внезапно она испытала стыд за собственное бессердечие. Она так верила в некоторые вещи, так твердо знала, что правильно, а что нет, что могла позволить ему утонуть. Теперь ей было трудно на него смотреть, в его обиженных глазах застыл страх, голова подрагивала, одежда стала грязной и потрепанной. Она сжала его холодную руку.
— Не бойся, я скоро вернусь.
Мириамель взяла свечку и отправилась на поиски бочки, где, по словам Ган Итаи, хранились инструменты.
Она услышала шаги над головой и нахмурилась. Корабль начал раскачиваться, потрескивая под первыми сильными порывами ветра. Наконец ей удалось отыскать бочку с надписью
— Что вы собираетесь делать, леди? Хотите наградить меня ударом, который получают свиньи на скотобойне? Это будет истинной услугой.
Мириамель нахмурилась и постаралась укрепить расплавленным воском свечу на полу.
— Не будь глупцом, — ответила Мириамель. — Я собираюсь снять кандалы. Ган Итаи помогает нам сбежать.
Некоторое время монах смотрел на нее, и его серые глаза стали внимательными.
— Вы должны понимать, что я не могу ходить, Мириамель.
— Если потребуется, я тебя потащу. Но мы никуда не пойдем до полуночи. И у тебя появится шанс вернуть чувствительность ногам. Быть может, ты даже сможешь встать и сделать несколько шагов, если постараешься не шуметь. — Она потянула цепь, свисавшую с его щиколоток. — Наверное, мне придется сбить ее с двух сторон, чтобы ты не звенел во время ходьбы, как лудильщик.
Кадрах улыбнулся — очевидно, хотел ее подбодрить.
Длинная цепь шла между ножными кандалами и крепилась болтами к полу. Мириамель натянула ее с одной стороны и ударила острой частью долота по ближайшему звену.
— Ты можешь ее подержать? — спросила Мириамель. — Тогда я возьму молоток обеими руками.
Монах кивнул и натянул цепь. Мириамель подняла молоток над головой.
— Вы похожи на Деанагу Кареглазку, — прошептал Кадрах.
Мириамель прислушивалась к поскрипыванию корабля, чтобы выбрать подходящий момент для удара.
— На кого? — спросила она.
