Они добрались до рощи, где на склонах холмов росли грустные старые деревья с облетевшими листьями. Когда Саймон обернулся, чтобы взглянуть на костры на границе лагеря Фенгболда, где царила тишина, гнев, отступивший перед возбуждением, внезапно стал рваться наружу — холодная ярость при мысли, что эти солдаты благополучно спят в своих палатках, как гусеницы, сожравшие листья прекрасного сада и ставшие куколками в своих коконах. Те самые эркингарды, что пришли арестовать Моргенеса и пытались разрушить замок Джошуа в Наглимунде, под предводительством Фенгболда без колебаний уничтожили город Фальшир — так ребенок бездумно пинает ногами муравейник. Но самым главным для Саймона было то, что они лишили его дома, а теперь постараются выгнать с Сесуадр’ры.
— У кого из вас есть лук? — неожиданно спросил он, и один из тритингов с удивлением на него посмотрел.
— У меня, — ответил он.
— Дай мне, — сказал Саймон. — И стрелу. — Он взял лук и повесил его на луку седла, продолжая смотреть на темные контуры палаток. — А теперь факел, Хотвиг.
Тритинг некоторое время не сводил с него глаз, потом молча протянул погашенную ветку.
— Что ты задумал? — тихо спросил Хотвиг.
На его лице был лишь спокойный интерес.
Саймон не ответил. Вместо этого он с удивительной легкостью соскочил с седла, как всегда бывало, когда его поглощали другие мысли, снял промасленную ткань с факела и намотал ее на верхнюю часть стрелы, а потом тщательно привязал к древку кожаным ремнем. Опустившись на колени, чтобы корпус лошади защищал его от ветра, он достал кремни.
— Нам пора возвращаться, Саймон, — сказал Слудиг, и его голос был полон тревоги и гнева. — Мы сделали, что требовалось. Ты что удумал?
Саймон молча ударил кремень о кремень, а когда на стреле появилась икорка пламени, принялся ее раздувать. После того как огонек разгорелся, он убрал кремни в седельную сумку и вновь вскочил в седло.
— Ждите меня, — сказал он и направил Искательницу вниз по склону.
Слудиг хотел последовать за ним, но Хотвиг остановил лошадь риммера, и они принялись о чем-то энергично спорить — впрочем, оба говорили шепотом.
У Саймона не было времени для регулярных тренировок с луком, а с седла он и вовсе не стрелял после той ужасной короткой схватки возле Эйстада, когда погиб Этельбирн. Но сейчас ему не требовались точность или умение — он хотел сделать хоть
Она полетела вверх, яркая и быстрая, точно падающая звезда, прочертив дугу в ночном небе, как палец, смоченный кровью, по темной ткани. Саймон почувствовал, как подпрыгнуло его сердце, — наблюдая за неровным полетом стрелы, он видел, что ветер едва не погасил пламя, отнес стрелу в сторону и она упала среди темных палаток. А еще через несколько мгновений вспыхнуло яркое пламя. Несколько секунд Саймон за ним наблюдал, и сердце у него билось быстро, как у птицы, потом развернул Искательницу и поскакал обратно.
Он ничего не сказал про стрелу, когда присоединился к отряду. Даже Слудиг не стал ничего спрашивать. Весь отряд сомкнулся вокруг Саймона, и они быстро поскакали назад по темневшим горам, а холодный ветер дул им в лицо.
— Я бы хотел, чтобы ты легла, — сказал Джошуа.
Воршева подняла голову. Она сидела на коврике возле жаровни и чинила плащ, лежавший у нее на коленях. Юная девушка из Гадринсетта, которая ей помогала, мельком на него посмотрела и тут же вернулась к работе.
— Лечь? — спросила Воршева, вопросительно наклонив голову. — Почему?
Джошуа снова принялся расхаживать по шатру.
— Так… будет лучше.
Воршева провела ладонью по черным волосам, наблюдая, как он доходит до одной стенки шатра, потом возвращается — путь длиной в десять локтей. Принц был настолько высоким, что мог стоять во весь рост только в центре шатра, поэтому ему приходилось все время наклонять голову, отчего у него становился странный сгорбленный вид.
— Но я не хочу лежать, Джошуа, — наконец ответила она, продолжая за ним наблюдать. — Что с тобой не так?
Он остановился и согнул пальцы.
— Для ребенка будет лучше… и для тебя… если ты ляжешь.
Некоторое время Воршева продолжала смотреть на него, а потом рассмеялась.
— Джошуа, ты говоришь глупости — ребенок родится не раньше конца зимы.
— Я беспокоюсь из-за тебя, леди, — печально сказал принц. — Ужасная погода, трудная жизнь, которую мы ведем…
Его жена снова рассмеялась, но теперь в ее голосе появилось некоторое напряжение.
— Женщины клана Жеребца рожают детей прямо в траве, а потом снова принимаются за работу. Мы не такие, как городские. Что с тобой, Джошуа?
Худощавое лицо принца отчаянно покраснело.
