— Питаю надежду, что ваши пожелания будут находить исполнение, — сказал Бинабик. — Итак, сперва мы имеем попытку забирательства меча, потом думанье, как оказывать помощь Мириамели. Для таких великих свершений я питаю необходимость в засыпании.
Он улегся рядом с Кантакой и натянул капюшон на лицо.
Мириамель продолжала молча смотреть на огонь. Саймон застенчиво глядел на нее некоторое время, потом завернулся в плащ и тоже улегся.
— Спокойной ночи, Мириамель, — сказал он. — Я надеюсь… Я надеюсь…
— Я тоже.
Саймон прикрыл глаза рукой и стал ждать сна.
Ему снилось, что он сидит на самом верху Башни Зеленого ангела. Рядом с ним кто-то двигался.
Это был сам ангел, судя по всему оставивший свой шпиль. Он сидел рядом с Саймоном, положив холодную руку ему на запястье. Ангел был странно похож на девочку Лилит, но сделан из грубой позеленевшей бронзы.
— Путь вниз долог, — сказал он прекрасным мягким голосом.
Саймон смотрел на скопление крошечных крыш далеко внизу.
— Да.
— Нет, — ворчливым голосом отозвался ангел. — Вниз, туда, где лежит истина. Вниз, на дно, где все начинается.
— Я не понимаю. — Он чувствовал странную легкость, словно любой порыв ветра может сорвать его с башни и тогда он полетит вниз, кружась, как осенний лист. Казалось, что его удерживает от падения только тяжелая рука ангела.
— Отсюда, сверху, земные дела кажутся маленькими, — говорил тем временем ангел. — Это тоже способ увидеть, и хороший способ, но он не один. Чем ниже спускаешься, тем труднее понимать — и тем это важнее. Ты должен опуститься очень глубоко.
— Я не знаю, как это сделать. — Он вглядывался в знакомые черты, но лицо ангела все равно оставалось безжизненной маской. В этом неподвижном лице не было ни намека на доброту или дружелюбие. — Куда я должен идти? Кто мне поможет?
— Вглубь. Ты. — Внезапно ангел встал. Его рука больше не удерживала Саймона, и юноша почувствовал, что начинает улетать с башни. — Мне трудно разговаривать с тобой, Саймон. Возможно, больше я уже не смогу.
— Почему ты просто не скажешь мне? — Ноги Саймона уже оторвались от края, тело, трепеща, как парус, рвалось следом. — Скажи!
— Это нелегко. — Ангел повернулся и медленно вознесся на свое место на шпиле. — Если я смогу прийти снова — я приду. Но ясно говорить можно только о менее существенных вещах. Величайшие истины лежат внизу. Они не могут быть даны. Они должны быть найдены.
Саймон оторвался от опоры. Он медленно вращался, улетая, как тележное колесо, сошедшее с оси. Небо и земля попеременно проносились мимо него, как будто мир был детским мячиком, в который его посадили, мячиком, который заставил катиться чей-то мстительный пинок…
Саймон проснулся в слабом лунном свете. Несмотря на холодный ночной воздух, он был весь мокрый от пота. Темная громада Свертклифа нависала над ним грозным предупреждением.
Следующий день застал Саймона менее уверенным в своих силах, чем накануне. Пока они готовились к подъему на гору, он понял, что его беспокоит сон. Если Амерасу была права и Саймон действительно больше, чем другие, открыт Дороге снов, в том, что сказал ему ангел, может быть какой-то смысл. А как ему спуститься вглубь? Пока что он собирается вскарабкаться на высокую гору. Во всем этом не было никакого смысла.
Они тронулись в путь, когда слабые лучи солнца уже начали согревать воздух. Первую часть утра маленький отряд шел по предгорьям. Когда более пологие склоны этих холмов остались позади, они были вынуждены спешиться и вести лошадей в поводу.
Первую остановку они сделали для утренней трапезы — немного сушеных фруктов и хлеба, которые Бинабик захватил из запасов лагеря Джошуа.
— Я предполагаю, что приходила пора оставлять лошадей, — сказал тролль. — Если Кантака все еще имеет желание ходить с нами, она будет забираться сама, не имея на спине троллей.
Саймон не подумал о том, что придется оставить Домой одну. Он надеялся, что можно будет как-то подняться на вершину вместе с ней. Но единственной ровной дорогой была та, по которой от Эрчестера и Хейхолта шли погребальные процессии.
У Бинабика в седельной сумке оказался моток веревки, и он пожертвовал достаточно большую ее часть Саймону и Мириамели, чтобы они могли оставить своих лошадей на длинной привязи у низкого, искривленного ветром дерева, рядом с которым был маленький каменистый пруд, полный дождевой воды. Здесь было достаточно места для двух лошадей, чтобы они могли спокойно пастись полдня или даже больше. Саймон уткнулся носом в шею Домой и пообещал ей шепотом, что вернется так быстро, как только сможет.
— Мы имеем должность выполнять что-нибудь еще? — спросил Бинабик. Саймон смотрел вверх, на далекую вершину Свертклифа, тщательно пытаясь придумать какой-нибудь предлог, чтобы отложить подъем. — Тогда будем начинать продвигаться, — заключил тролль.
