Третья находилась немного ближе ко второй, чем первая, как будто похороненный здесь все еще искал защиты у своих предшественников.
Саймон остановился. После третьей могилы был промежуток; кроме того, он не мог вспомнить следующую строфу. Через мгновение он закончил:
Он перешел к следующей группе из трех курганов. Теперь ему уже не приходилось вспоминать слова. Бинабик и Мириамель стояли молча, слушая и наблюдая.
Саймон вздохнул. Ему казалось, что он произносит волшебное заклинание, что еще несколько слов могут пробудить обитателей могил от их векового сна и могильное убранство зазвенит, когда они пробьются сквозь землю.
Когда он закончил, ветер на мгновение усилился. Стеная, он пронесся по вершине, прижимая траву… но больше ничего не произошло. Курганы оставались таинственными и безмолвными. Их длинные тени простирались к востоку.
— Вообще-то теперь здесь семь королей, — сказал он, нарушая тишину.
Теперь, когда время действовать настало, ему было не по себе. Сердце его колотилось; внезапно он обнаружил, что ему трудно говорить — слова застревали в горле. Саймон повернулся к последнему кургану. Он был выше остальных, и трава только наполовину заслоняла каменную пирамиду. Это было похоже на огромную древнюю раковину, вынесенную на берег волнами давнего наводнения.
— Король Джон Пресвитер, — сказал Саймон.
— Мой
От звука голоса Мириамели Саймон вздрогнул, как от удара. Он обернулся, чтобы посмотреть на нее. Принцесса выглядела загнанной в угол, лицо ее было страшно бледным, испуганные глаза потемнели.
— Я не могу смотреть на это, — сказала она. — Я подожду вон там.
Мириамель повернулась, обошла могилу Фингила и скрылась из виду; очевидно, она присела и стала смотреть на восток, где лежали только что пересеченные ими холмы.
— Тогда будем обрабатывать, — сказал Бинабик. — Я не буду иметь от этого очень большого удовольствия, но ты имел справедливость, Саймон: мы приходили сюда, и очень большую глупость произвели бы без попытки доставания меча.
— Престер Джон хотел бы этого, — сказал Саймон без особой уверенности. — Он хотел бы, чтобы мы сделали все возможное для спасения его королевства и его народа.
— Кто имеет знание о пожеланиях умерщвленных? — мрачно отозвался Бинабик. — Будем обрабатывать. Мы имеем должность сооружать себе хоть какое-то укрывалище до прихождения ночи, чтобы спрятывать свет огня. Мириамель, — позвал он, — можете вы производить разыскания среди этих кустов для нахождения материалов разжигания?
Она подняла руку в знак согласия.
Саймон нагнулся к кургану Джона и начал тянуть один из камней. Однако поросшая травой земля так цепко держала его, что юноше пришлось упереться ногой в рядом стоящий камень, чтобы хоть немного расшатать валун. Потом он встал и вытер вспотевшее лицо. Его кольчуга была слишком громоздкой и неудобной для такой работы. Он расстегнул ее и снял; потом, немного подумав, снял подбитый волосом камзол и положил его рядом с кольчугой. Ледяные зубы ветра вцепились в него через тонкую рубашку.
— Половину всего Светлого Арда мы путешествовали, — пробурчал Бинабик, ковыряя пальцем землю, — но никто не подумывал приносить сюда лопату.
— У меня есть меч, — сказал Саймон.
— Сохраняй его до приближения настоящей нужности, — вернулось немного обычной сухости тролля. — Я слышал рассказывание, что долбление камней оказывает затупляющий эффект на клинки. А мы можем питать нужду в мече. С особенностью, если кто-то будет производить наблюдение, как мы выкапываем папу Верховного короля.
Саймон на мгновение закрыл глаза и произнес безмолвную молитву, прося прощения у Эйдона — и у Престера Джона тоже, на всякий случай, — за то, что они собирались сделать.
Солнце скрылось. На западе серое небо начало розоветь — обычно Саймону нравился этот цвет, но сейчас ему показалось, что оно медленно гниет. Последний камень был вытащен, и дырка в отороченном травой кургане была готова. Черный провал за ней выглядел раной в теле мироздания.
