– Погоди, Полина должна успокоить Синтию и морально подготовить Лисона, которые, в отличие от бывалых Сорвиголов, ещё не привыкли общаться с мёртвыми.
Мы вышли из комнаты и стали ждать в гостиной. Там же сидел Пит, передавший Синтию в руки Полины. Сэмюэля не было видно. И лишь когда через несколько минут Остинс пригласила нас войти тихим шёпотом и прикладывая палец к губам, Сэмюэль вышел из ещё одной комнаты. Взглянув на него, я сразу увидела перемены, отпечатавшиеся на его лице. Теперь это уже не серый маленький человек из обыденной массы. Что-то поменялось в его взгляде, походке, жестах. Позавчера я видела Сэмюэля как перепуганного скукожившегося, молящего о пощаде несчастного потерпевшего. Сегодня это некто, готовый принять существование тайных знаний как данность. Вот какое необычайное преображение после контакта с демоном!
Сэм ничем не обозначил, что понял, кто я такая. Что я та, кто вступился за него. Он лишь долго и внимательно посмотрел на каждого из нас – на Рикардо, Пита и меня, и на мне его взгляд задержался чуть дольше. После чего он пожал нам всем руки и сказал, что его зовут Сэмюэль Лисон. И мы вошли в уже знакомую нам спальню.
Синтия лежала на кровати, на спине, пребывая в глубоком сне. На этой самой кровати я лежала после того, как у меня произошёл отток энергии на спиритическом сеансе. Полина почти не говорила и всё делала безмолвными энергичными жестами, словно боясь разбудить девушку. Она указала нам четверым, как нам встать. Мы образовали полукруг из пяти фигур рядом с кроватью. Ближе всего к Синтии, рядом с её головой стоял Лисон, справа от него Пит, посередине Полина, потом я и Грифон.
Полина закрыла глаза и начала концентрироваться. Она глубоко и тяжело задышала, зашептала нечленораздельные слоги и буквы. Людям, не знающим и неверующим, это могло казаться фарсом, но всё слишком серьёзно. Не знаю, сколько прошло времени, и я затем явственно почувствовала присутствие потустороннего в этой комнате. Ещё я почувствовала, как на меня накатила лёгкая слабость. Захотелось опереться, сесть или лечь, но я стерпела. Огоньки свечей затрепыхались, и мы увидели, как Синтия пошевелилась и стала медленно вставать с кровати. Мои брови удивлённо поползли вверх: она что же, уже проснулась?
Но когда девушка открыла глаза, они в темноте светились мистическим голубым цветом. Будто она надела специальные светоотражающие линзы. И тут я поняла – это же глаза Элизы! У Элизы Силлин на фотографии были такие же пронзительные умные синие глаза.
Элиза, находясь в теле Синтии, оглядела нас всех. Полина, стоящая рядом со мной, задрожала, и по её лицу полились слёзы:
– Девочка моя… – прошептала она.
Элиза встрепенулась. Она подошла к Полине, и через несколько мгновений обе женщины заключили друг друга в объятия.
– Тётя, я люблю тебя. Спасибо за всё, что сделала для меня, – проговорила тихо Элиза. Её голос был не был голосом Синтии! Это было поразительно.
– Прости, что я тебя не знала…
– Так было суждено. Но мы с тобой всегда любили друг друга и будем любить, а это главное. Береги себя, тётя. У тебя впереди ещё много свершений. Верь в себя, я всегда в тебя верила, – прошептала Элиза.
Потом она повернулась к своему жениху. Мы ждали, что сейчас произойдёт воссоединение влюблённых в лобзаниях и страстных объятиях, и были готовы уже дипломатично отвернуться. Но нет, их разговор был более глубоким, душевным и платоническим. Сэмюэль смотрел на свою мёртвую невесту в теле девочки-подростка Синтии, открыв рот. Он потерял все слова от изумления, потрясения и восхищения, что видит свою возлюбленную в таком виде. Элиза чуть усмехнулась уголками губ.
– Сэм. Живи. Продолжай жить. Продолжай любить, – сказала она ему.
– Ты мой ангел, – выдохнул Лисон. – Я столько был готов сказать тебе, столько хотел сказать… И не могу. Я не понимаю, что происходит со мной. С нами. С тобой…
– Мы развиваемся, Сэм. Пусть это звучит прописной истиной, но мы развиваемся каждый миг. Любой опыт прекрасен, потому что любой опыт – это возможность приблизить нашу душу к осознанию Любви. И нам нужно следовать дальше.
– Пожалуйста, не уходи. Останься, я хочу говорить с тобой часами… – проговорил Лисон, повинуясь порыву мгновенной слабости.
Элиза грустно поглядела на него снизу вверх:
– Я не могу. Меня призвали. У меня другая стезя. Но я буду знать о тебе и буду хранить тебя. Я благословляю тебя на новые начинания, на новую жизнь и новую любовь. Ты узнал меня, чтобы открыть себя. Теперь ты готов идти дальше.
– Очень скорблю о том, что без тебя, – выдохнул Лисон, голос его дрогнул. – Но я тебя слишком люблю и верю тебе, верю, что ты мне говоришь – это благо.
– И пусть так и будет. Не забывай и в себя верить, Сэм. Ты очень сильный. Ты уже нашёл себя, и продолжаешь искать и развиваться. Это бесконечный процесс. Я тоже буду скучать по тебе. Но мы не можем постоянно цепляться за то, что держит нас в старых кругах. Ты научил меня всему лучшему, что есть во мне сейчас, и частица тебя всё время будет во мне.
– А твоя – во мне, – горячо заверил Сэм.