— Прошу прощения, я задумался, — моё лицо оживает, скидывая непроницаемую маску отрешённости, я улыбаюсь и смотрю ей в глаза, она отводит взгляд в сторону и подходит к краю, опираясь на резные перила и смотря куда-то вдаль, — но всё-таки сегодня действительно прекрасная погода, не находите? Такое чистое небо и луна, замечательно, не правда ли? — я подхожу к ней и становлюсь слева, не смотрю ей в лицо, будто боюсь что-то там увидеть, сам не знаю что, зато созерцаю сад, за которым так бережно ухаживает старый садовник, который когда-то работал при дворе короля.
— Пожалуй, вы правы, — кажется, на её лице появилась улыбка, это было хорошим знаком, наверное, — но всё же лучше было бы проводить этот вечер не на приёме.
— Да уж, эти люди похожи на назойливых мух, которые слетелись на торт. А ещё это напоминает мне библиотеку с книгами современных писателей. Такие же яркие обложки и такие же пустые строчки внутри. Прямо поразительное сходство. И как только столько никчёмных людей может собраться в одном месте? — я сокрушённо покачал головой. Лина выпрямилась и посмотрела меня, хоть я и заметил это лишь краем глаза.
— Вы не боитесь, что вас услышат? — в её голосе прозвучало удивление, но вместе с тем и какой-то странный страх. Я понимал её. Если девушку найдут здесь со мной, говорящим «опасные речи», то вряд ли это хорошо отразится на её репутации, а я просто не хотел вредить ей своими словами, пусть не намеренно. Я знал, как ужасно действуют на светских людей слухи, которые кто-то распускает за их спиной. Они подобны какой-то смертельно болезни, которая убивает не сразу, а постепенно, при этом заставляя несчастного страшно мучиться.
— Да пусть хоть весь мир слышит! Мне уже, на самом деле, всё равно, — я безразлично пожал плечами, — плевать, что они там себе подумают. Пусть назовут меня сумасшедшим — их слова не значат для меня ничего, потому что они сами — никто. И их титулы, богатство и насмешливые улыбки не могут это спрятать. Наверное, я слишком много общался с эльфами и преисполнился презрения к большинству людей, но что поделать, если сами люди просят такого отношения к себе, стараясь казаться как можно более ничтожными и жалкими? Они сами виноваты в том, что дали себя поработить золотому идолу и красивым тряпкам. Я бы мог сделать так, что любой из тех, кто со мной сегодня заговорил, больше бы не посмел появиться в приличном обществе. Но что-то мне не хочется сегодня выступать в роли вершителя судеб и обличителя. Да и не интересно, когда твоим оппонентом в споре является человек, который прочёл в жизни максимум одну книгу и та, скорее всего, была либо тактическим справочником, где он ничего не понял, либо второсортный любовный роман, в котором она смогла утолить свои фантазии о славных рыцарях, — моё лицо искривилось в презрительной гримасе, почти против моего собственного желания.
— Наверное, вы в чём-то правы, — баронская дочь отвела взгляд сторону и закусила губу, не зная, что сказать мне в ответ.
Вряд ли она ожидала от меня таких резких слов о людях, с которыми так часто общалась, но было видно, что и ей они уже наскучили, что она уже не получает удовольствия от общения с ними, от их льстивых комплиментов и подобострастных взглядов. Их толки о том, за кого же она всё-таки выйдет замуж. Они оценивали её почти как вещь, и это вызывало в сердце юной особы гнев наравне с жалостью — ведь эти люди никогда не познают, что такое настоящие чувства и какого это — любить за душу, а не за капитал и замок. А вот во мне, человеке, стоящем напротив этого прекрасного создания, сострадания не было.
— Я знаю, что прав. Прав настолько, что это меня даже пугает, — я повернулся к Лине и заглянул в её глаза, — но вы ведь позвали меня не для того, чтобы безумец развлекал вас речами, рискуя нарваться на шпагу или меч. Хотя сейчас честный бой не в чести, всё чаще им предпочитают яд или нож, — наши взгляды встретились лишь на какое-то незначительное мгновение, потом она снова отвела его в сторону, а сама подошла к перилам.
