Солнце уже клонилось к горизонту, да и сами путники порядком подустали, из-за чего и решили устроить привал в небольшой рощице, которая неожиданно оказалась неподалёку от самой дороги. Они стреножили лошадей и начали разбивать небольшой лагерь. Всё это проходило молча. Между путниками всё ощутимей была напряжённость, которая в любой момент готова была вылиться в нечто неприятное. Уже совсем стемнело, когда все, наконец, собрались у костра и принялись всё так же молча поглощать скромный ужин, бросая друг на друга угрюмые взгляды исподлобья. Единственным, кто вёл себя спокойно и более-менее дружелюбно, был Син. Первоначальные предположения о том, что ему будет сложно вписаться и закрепиться в команде из-за скрытности даргостцев, оказались неверными. Син вёл себя с остальными участниками предприятия вежливо и выказывал особое почтение Ронтру и Лорайну, называя их не иначе, как «Господин Воин» и «Господин Маг». Вот и сейчас он просто смотрел на едящих людей, изредка бросая взгляды поверх их голов, высматривая что-нибудь в просветах между деревьями, но, не находя там ничего, кроме светлячков, снова возвращался к еде.
Именно поэтому, когда все доели, он не одолел ещё и половины положенной порции.
Смотря на такую вялую работу челюстями, Дорнис, который всё-таки снял капюшон и маску, поморщился:
— Глядя на тебя, мне хочется выплеснуть из себя весь свой ужин. Ты ешь его так, будто там отрава или это самое противное блюдо на земле, — говорил он это с такой миной, что сразу любой бы поверил его словам.
— А разве тебе не должно быть всё равно? Готовил же эту пищу не ты, а значит, не должен испытывать ни вины, ни стыда за то, что она не вкусна. Да и сам то ты съел этого кролика с большим аппетитом.
— Лишь из-за того, что устал от долгой дороги, ведь мы весь день были в седле, чтобы укладываться в срок. А всё из-за чего? Из-за того, что наш принц решил остановиться и выслушать того полоумного, который взялся неизвестно откуда, крича о восстании в Харосе и пихая какой-то магический предмет!
— В пути всегда происходят неожиданности. Иногда приятные, иногда не очень, — безразлично пожал плечами Син и откусил ещё один кусок от кроличьей ножки, начав тщательно его пережёвывать.
— Этой задержки можно было бы избежать, если бы наш командир не был мечтательным юнцом!
— Остепенись, Дорнис, ты всё-таки говоришь о принце Ланда, — прогудел Ронтр.
— Да хоть сам король! Мне плевать! Он не может руководить людьми, он даже себя в руки взять не может! Не представляю, как ему до сих пор удалось выжить. Наверное, он вообще никогда за пределы дворца не выходил, а если и выходил, то только под охраной гвардейцев, — упрямо продолжал гнуть своё Дорнис.
— Ошибаешься, друг, — улыбнувшись, сказал Син и устремил свой взгляд в огонь, — он очень много где побывал, хоть об этом и знают лишь те, кто его отправлял, те, кто с ним был и те, к кому он ехал.
— Я никогда в это не поверю, пока он сам лично не докажет мне, что сможет за себя постоять.
— Неужели ты хочешь вызвать его на поединок? — вскинул бровь Син, на мгновение потеряв своё привычное спокойствие.
— С твоей стороны это был бы очень опрометчивый шаг, — вмешался в разговор Лорайн, до этого лежавший в свое палатке, которая представляла из себя обычный шалаш, зачарованный им от протекания и ветра, — не забывайте, что все мы здесь, по той или иной причине, стали неугодны нашему королевству. Это наш шанс «исправиться», но за любую провинность нам припомнят все грешки прошлого.
— Господин Маг прав. Мы все, можно считать, одной ногой на плахе, а принц — это наш шанс вернуться, причём вернуться с триумфом.
— Да что такого особенного может быть в путешествии ко двору Султана, с целью просить руки его дочери? Тут и мы то понадобимся лишь для того, что бы в лучшем случае разогнать людей с большой дороги. Не сильно много чести.
— И ты опять ошибаешься. От Клохариуса я слышал, что в Султанате сейчас неспокойно. Там очень горячий народ, которому и так не нравится, что их заперли в рамках единого государства. Да ещё и эти духи, клар'хта, снова начинают заявлять права на степь. Интриги там плетутся, и чувствует моё сердце, что направлены они на то, что бы Султанат объявил Ланду войну. Пока неизвестно с какой целью и кто собирается это сделать, но то, что собирается, это точно.
— Мне в это слабо верится. Султанату это не принесёт никакой выгоды, да и армия наша сейчас в полной боеготовности.
— Никак нет. Армия сейчас разлагается и воняет, как труп кобылы в августе, — решил снова вмешаться в разговор молчаливый Ронтр.
— А ты откуда это знаешь, а? — бросил на гиганта прожигающий взгляд Дорнис. — Разве ты не был с позором выгнан из армии пару лет назад?
— Так точно. Но я всё ещё стараюсь держаться близко к этим делам.
— Какие мы все осведомлённые! — с явным сарказмом воскликнул Дорнис. — У меня складывается такое впечатление, что я, по сравнению с вами, вообще ничего не знаю, и сижу безвылазно в своей конуре.
