Как мне и представлялось, все они были красивы, все без исключения. Наверное, эльфы просто не могут не рождаться такими прекрасными, это было против их утончённой натуры, против самой их природы. Но это была не такая красота, как у людей. Другая, при чём совершенно. Человеческая красота — простая, открытая и далеко не идеальная, а эльфийская красота была, напротив, самим совершенством. Настолько, что в это верилось с трудом, пусть они сейчас и сидели так близко, что можно было дотянуться до ближайшего эльфа в кожаных доспехах охотника и тронуть его за плечо, чтобы спросить дорогу. Но я продолжал молчать, поражённый, не смеющий вымолвить даже слова, боясь разрушить эту чудесную сказку, которая напоминала скорее картину или гравюру из книги со старыми легендами, но никак не желала походить на лагерь отвергнутых всеми беженцев. Я даже протёр глаза, чтобы убедиться в том, что это действительно происходит со мной наяву, что это не сон и не какой-нибудь морок шутника-иллюзиониста. Но эльфы не исчезли. Они продолжали всё так же смотреть на меня своими большими глазами. Особенно дети. О, да, здесь было довольно много детей. Как минимум десять остроухих босоногих ребятишек остановили свои игры и удивлённо моргали, глядя на пришельца, роль которого мне невольно довелось исполнять в этой немой, но невероятно насыщенной эмоциями сцене. Здесь кружилась настоящая метель из чувств, я почти чувствовал это, даже будто бы ощущал их запах, но это было лишь мимолётное наваждение. Тот самый охотник смотрел на меня с настороженностью и подозрением, другие — со смесью страха и недоверия, я тогда не понимал, чего они боятся, но потом до меня дошло, что они, как и люди, боятся того, чего не знают, а я сейчас был как раз из этой категории, в глазах детей же читался явный интерес к по-дорожному одетому чужаку, они и раньше видели таких, как я, но всё больше издалека, а теперь вот он я, стою так близко, можно меня рассмотреть и пощупать. Были здесь и другие взгляды: высокомерные, холодные, мягкие, сочувственные, были и добрые — их на меня бросали эльфийские женщины…или девушки, я никогда не умел угадывать точный возраст этих остроухих. Но не было здесь явно злых, неприязненных взглядов, которыми так часто одаривают представителей других рас люди. И это было необычно, странно, выбило меня из колеи, настолько я привык к всепоглощающей людской злобе, что теперь я не знал, что делать, когда я её не оказалось, витающей в воздухе, как это бывает обычно.
