— Да, ты абсолютно прав, мне уже гораздо лучше и поэтому я не побоюсь спросить о том, чему обязан такой честью, присутствовать сегодня на этой трапезе, как назвал это мероприятие мой друг?
— Это инициатива моего сына целиком и полностью, к тому же вы единственный гость, который остался в замке после вчерашнего приёма, и было бы просто невежливо не пригласить вас позавтракать с нами, — простодушно пожал плечами грузный барон, всё-таки я сделал правильный вывод — именно в отца своей простотой и открытостью пошёл Рилиан, приятно думать, что за время безумно одинокого пребывания в темнице я ещё не разучился делать о людях верные предположения.
— Очень рад, что хоть кто-то ещё может быть вежливым, просто потому что ему этого хочется, а не для того, чтобы польстить чьему-нибудь самолюбию.
— Не будем о плохом, — Рилиан снова улыбнулся мне, в этом жесте было предостережение, видимо, для барона это была болезненная тема, которую лучше не затрагивать.
Или, может, у Танруда просто было плохое настроение или напротив слишком хорошее, чтобы портить его философскими спорами на счёт морали, лживости и гниения общества? Что же, я был не против просто поесть в приятной компании, без лишних разговоров и пикировок. Да и последние новости узнать не помешало бы. Всё, что мне удалось вчера услышать на пышном банкете на счёт событий, происходивших за два месяца моего заключения, успешно выветрилось из головы вместе с винными парами и головной болью.
— Действительно, не стоит об этом. Предлагаю тост: за здоровье вашей семьи, господин барон! — я поднял кубок, который слуга уже заботливо наполнил, и отпил.
Это было не вино, мне хотелось скривиться, но я сдержался. Когда все принялись за еду, я наклонился к Рилиану и прошипел ему в ухо:
— Что? Морковный сок?! Ты издеваешься надо мной?! Я ненавижу морковный сок! И если я один раз напился, как свинья, то это не значит, что я делаю так всё время! Да кому я это говорю? Ты сам не раз сидел со мной за столом!
— Прости, — виновато улыбнулся молодой рыцарь, — но я решил, что лучше не рисковать, я сейчас же прикажу сменить тебе этот напиток на что-нибудь другое.
— И при этом желательно алкогольное, — снова выпрямившись, отметил я.
— А вот об этом пока забудь, то, что тебе расскажет мой отец должно быть воспринято на свежую голову. Кстати, если ты не заметил, то из солидарности я тоже пью тот же самый сок.
— Ха, тоже мне солидарность, ты просто никогда не пил спиртного, вот и всё, — вяло фыркнул я.
Однако то, что сказал сын барона, меня, безусловно, заинтересовало.
Некоторое время все молчали. В зале раздавался лишь стук столовых приборов о тарелки, шелест одежды, даже дыхание, казалось, было слышно, хотя я снова поспешил заверить себя в том, что это лишь воображение. Боязнь того, что я не успею расспросить жителей замка о том, что мне нужно было узнать, не покидала меня, но я всё не начинал разговор. Будто бы чувствовал, что подходящее время ещё не наступило. А, может, просто подсознательно заметил некоторую напряжённость, переглядывания членов баронского семейства друг с другом, предугадал, что первые слова должны быть не моими. Так и произошло, начала беседу жена барона, будто бы невзначай спросив:
— Что слышно в последнее время из столицы, дорогой мой Танруд? А то за всеми этими хлопотами в замке я не успеваю следить за новостями. Уже всё улеглось, после тех страшных событий?
— Хм, трудно сказать, что да. Я бы даже сказал, что невозможно, — барон нахмурился, от чего его суровое лицо стало ещё более жёстким и внушающим уважительный страх, — всё больше назревает недовольство из-за царящего в Ланде безвластия. Нашлись даже те, кто выступает за проведение каких-то выборов и установления народовластия, но это же вздор! Когда к власти придёт толпа, то настанет полный хаос! Даже если это будет представитель от большинства, то он будет глупцом, ведь большинство людей идиоты!
— Вы хотите сказать, господин барон, что престол должен занимать тот, кто по праву силы на него претендует или по крови? — я вскинул брови.
Это учение о представительстве и выборах называлось, кажется, демократией, многие его не одобряли, но в последнее время становилось всё больше тех, кто присоединился к этому движению, кто считал подобный строй идеальным. Главное, чтобы не начался переворот, иначе это грозило полным хаосом.
— Нет, я хочу сказать, что туда должен восходить человек, который будет устраивать не большинство, а ту малую часть, которая хотя бы обладает мозгами.
— Отец, думаю, что ты не прав, — кротко возразила барону Лина, бросив сначала взгляд на Рилиана.
Если бы он не поддержал её, то она бы и виду не подала, что не согласна со своим грозным отцом, но Рилиан всеми силами пытался выказать сестре своё желание помочь ей, если это, конечно, понадобиться.
— О, только не говорите, что мои дети тоже присоединились к этим бартасовым «демократам»! — воскликнул барон и устремил свой тяжёлый взгляд на дочь, которая тут же опустила свои прекрасные глаза, смотря в тарелку, на которой ещё покоился аристократически маленький кусок мяса птицы.
