Парень и девушка прижались друг к дружке, протягивая руки к огню, почти заталкивая кисти в костёр. Тепло по капле возвращается в тела, принося с собой сонливость. Луиджина клюёт носом, опуская голову на плечо Орландо, кутается в плащ. В волосах запутались снежинки, искрятся в отсветах костра. Пламя разрастается, вгрызаясь в толстые деревяшки, собранные по руинам. Вздымается и опадает, требуя новых.
Орландо подкинул новую и осознал, что спутница уснула. Бережно уложил рядом и накрыл своим плащом. Вгляделся в раскрасневшееся лицо, и ощутил острый укол стыда. Вздохнул и сел поближе к огню… вздрогнул, по другую сторону костра сидит тёмная фигура. Чёрная ткань скрывает очертания, опускается складками на землю, а из-под капюшона блестят жёлтые глаза.
Ладонь вцепилась в рукоять даги, парень склонил голову и спросил шёпотом:
– Кто ты?
– Скиталица, ни больше ни меньше. – Проскрипела фигура, голос у неё по-старушечьи дребезжащий.
– И что тебя привело к нашему костру? Уж больно непохоже, что ты страдаешь от холода.
– Верно. – Ответила «старуха». – Ни холод, ни голод, ни жара, ничто мирское меня не беспокоит уже не одно столетие. Пожалуй, ещё до падения Рима, всё это потеряло смысл.
Дага бесшумно покинула ножны. Луиджина шмыгнула носом и поёрзав, уткнулась макушкой в бедро парня, положила ладони под голову.
– И чем обязаны таким интересом? – Спросил Орландо, прикидывая, куда бить, чтобы убить одним ударом.
– Запах… – Заскрипела «старуха», поднимая руку. Ткань соскользнула, обнажив тощее предплечье с дряблой кожей, покрытой тёмными бляшками. – От вас обоих несёт Кровью Бога… от девочки слабее, а вот ты… Да, ты пахнешь, как человек окропившейся ею. Нечасто такое встретишь, даже в старые времена, когда дети богов водились во множестве.
– Чего ты хочешь. – Раздельно сказал Орландо, сжимая дагу.
– Да ничего, простое любопытство, хотя… покажи мне левую ладонь.
Орландо медленно подчинился, протягивая руку сбоку от костра. Так будет даже лучше. Если «старуха» попробует напасть, просто ухватит за ворот и рванёт на клинок. Гостья взяла кисть, развернула водя указательным пальцем по линиям и хмыкая.
– Да… как я думала.
– Решила мне погадать? – Сказал Орландо. – Цыганки в молодости мне многое нагадали, да всё без толку.
– Да что они понимают… – В голосе из-под капюшона проступила обида. – Смотрят на линии, да и только.
– Ну и что ты мне скажешь?
– Ничего. Тут ничего нет, ты человек без судьбы.
Старуха умолкла и зашлась тихим кашлем, скрывающим смех. Под капюшоном вспыхнули красные точки, а ниже блеснуло молочно-белым. Орландо дёрнулся и с ужасом осознал, что тело не слушается. «Старуха» плавно откинула ткань, обнажив тощую морду с огромным ртом, обтянутую жёлтой, пергаментной кожей. Будто маска… нет, это она и есть!
– В старые времена, – заскрипело чудовище, поднимаясь, кожа в уголках рта трескается, показывается ряд изогнутых внутрь клыков, – таких, как ты, не было. О, славная эпоха предначертанного! Простой, понятный мир!
Оно провело пальцем по ладони Орландо к запястью, сдвигая рукав, издало булькающий звук увидев набухшие от напряжения вены. Высунуло тонкий язык, с отверстием на кончике, и облизнуло иссохшие губы. Перевело взгляд на Луиджину, застывшую в сонном оцепенении и глядящую на тварь с непониманием.
– Хм… чью бы кожу поносить в этот раз, девушка красива, но я уже вдоволь побыл женщиной, а вот парнем… хм, тяжёлый выбор. Может подскажите?
– Что… ты… такое… – Прохрипел Орландо, едва размыкая челюсти.
– О, какая воля! Даже говорить может, удивительно… Кто я? Раньше меня называли Мормо, но это неважно.
Существо окончательно выпрямилось, ткань сползла на землю, обнажая усохшую фигуру и грудную клетку похожую на скрюченные паучьи лапы. Порывы ледяного ветра, пробивающиеся через дыры в стене и крыше, треплют мёртвую кожу, подобно истлевшему савану.
– Знаю, звучит не так угрожающе… МОРМО! Но что поделать, имена выбирают нас, а не мы. – Сказал монстр, разводя руками, хлопнул в ладоши и начал поочерёдно указывать пальцем, то на Орландо, то на Луиджину. – Мальчик, девочка, мальчик, девочка… аргх, какой сложный выбор!
Кожа с лица начала осыпаться, обнажая челюсти, язык дёргаясь свесился до ключиц.
– Ах, ладно, начну с нежного, а потом переоденусь в мужское.
Костлявая лапа протянулась над костром… в спину болезненно кольнуло, Орландо вздрогнул. Скьявона с опаздывающим шелестом выскользнула из ножен и перечеркнула лапу у локтя. Предплечье отвалилось, как срубленная ветка, и рухнуло в огонь. Мормо замер, перевёл взгляд на обрубок, на поднимающегося Орландо. Движения парня вязкие, но меч подрагивает в руке, разворачиваемый для хлёсткого удара в шею. Чудовище завопило, бросилось бежать, перемахнув через обломки стены. Растворилось среди снежных вихрей. Вопли боли и ярости сплетаются с гулом метели, отдаются звоном в ушах.
– Какого чёрта это было? – Пробормотал Орландо, нащупывая болящее место на спине.
Пальцы коснулись рукояти ножа, застрявшего в плаще и куртке. Парень обернулся на Луиджину, поднимающуюся с земли.
