На подходе к реке Орландо провалился в снег по колени, выматерился почувствовав, как холодное засыпается за голенища. Луиджина, шедшая рядом, осталась стоять на плотной корке, но благоразумно отшагнула. Парень выкарабкался, задирая колени и пошёл с осторожностью, ставя стопы плашмя и хватаясь за стволы деревьев.
Речка закована в ледяной панцирь, прозрачный, как стекло и расчерченный белыми паутинками трещин. На противоположном берегу повозка, припорошённая снегом и перевёрнутая набок, рядом лежит лошадь. Морда спрятана в сугробе, а над боком поработали волки или… кто-то другой.
Орландо и Луиджина остановились, оглядываясь. Ниже по течению вмёрзла коряга, а за неё зацеплен синий плащ, уходящий в лёд. Спутники переглянулись и осторожно двинулись к нему.
Панцирь льда издаёт тревожный звенящий звук. Орландо всем существом чувствует каждую трещину и как они разрастаются под весом людей. Лёд у плаща куда тоньше, и через него на них смотрит синее лицо с выпученными глазами.
– Утопленник. – Сказал Орландо.
– Гвардеец из Ватикана. – Добавила Луиджина. – Я его, кажется, знала… Томмазо или Том. В личном отряде сеньо… Гаспара.
– И что он тут делал? Тебя искал?
– Очень сильно сомневаюсь. – Пробормотала девушка, закусывая ноготь большого пальца и нервно оглядываясь. – Давай лучше посмотрим, что в повозке?
Содержимое повозки обнаружилось рядом с ней, до половины занесённый снегом труп. Заледеневший, покрытый чёрными пятнами и вздутиями, словно под кожу напихали грецких орехов. Луиджина отшатнулась, закрывая рот и нос рукавом, вскрикнула, утягивая Орландо за собой:
– Чума!
Ветер гонит по льду белые ленты позёмки, нагоняет под тело, треплет обрывки штанов. В лесу каркает ворон, скрипят стволы деревьев, шуршит опадающий с ветвей снег. Орландо попятился, прикрывая лицо плащом и не спуская взгляда с мертвеца. Луиджина тащит за собой, остановилась, дойдя до утопленника. Белые, замёрзшие глаза бесстрастно наблюдают за ними через корку льда.
– Да чтоб тебя… – Выдохнул Орландо, оглядываясь, не лежат ли где ещё чумные «сюрпризы». – Зачем гвардейцы его сюда притащили?!
– А мне откуда знать?
Парень осторожно опустил плащ, вдохнул носом и провёл взглядом вдоль берега по течению. Река бежит дальше в долину, а там наверняка есть деревни и города… Телега, чумной покойник и утопший в замёрзшей полынье гвардеец.
– Они сбрасывали трупы в реку. – Пробормотал Орландо, внутренне вздрагивая.
– Зачем?
– Хотел бы я знать. Однако, этот парень, – Орландо ткнул пальцем в утопленника, – не слишком разговорчив. Может хотели отравить реку?
– Тогда повозки будет маловато. Вода холодная, течение быстрое, а на дне полно раков или ещё каких охотников до топлого мяса. – Сказала Луиджина.
Над головами пролетел огромный ворон, скрылся за белыми кронами. Лёд под ногами причудливо звенит, звук впивается в хребет ледяными штыками. Спутники вышли на берег, встали, молча глядя на телегу. Наконец девушка нарушила молчание:
– Чудовище искать будем?
– В пекло его. Ты сказала, что это личная гвардия длиннорукого урода. Значит, он где-то здесь?
– Возможно… но сейчас зима, а зимой он предпочитает читать библию у камина.
Орландо шумно втянул воздух сквозь сжатые зубы, выдохнул носом и пошёл по течению вниз. Сжимая рукоять скьявоны и скалясь встречному ветру.
***
Город зовётся Гней, в честь римского полководца Гнея Помпея, который, по преданию, останавливался здесь лагерем. Собственно, из бывшей стоянки легионеров и ведёт начало город. На главной площади стоит статуя полководца, с обколотым лицом и одной рукой. По легендам её доставили из Рима, после штурма Алариха. В пути, конечно, слегка повредили, но и слепой признает сходство с великим полководцем.
Всё это и многое другое Гаспар выслушал от местного пьянчуги в таверне. Первый клинок Рима поднял взгляд к морозной луне, зависшей над городом царапая крыши. Вгляделся в причудливые пятна, похожие на свернувшегося дракона. Под ногами замычал связанный пьянчуга, извернулся, силясь заглянуть в лицо похитителю. Гаспар шумно выдохнул, опустил взгляд и сказал:
– Ах, наконец-то тишина. Знаешь, иногда стоит просто помолчать и насладиться моментом, подумать о Боге, о посмертии. Для тебя самое время.
Двое гвардейцев привязали к ногам пьянчуги мельничный жернов. Подняли вертикально. В глазах пленника плещется ужас, стекает по щекам замерзающими слезами. Губы кривятся, силясь вытолкнуть кляп. Гаспар ухватил за челюсть, сдавил на стыке с черепом.
– Вот так, Бог любит тишину. А теперь, немного потерпи. – Сказал Гаспар и вырвал кляп, как пробку из бутылки. Пьянчуга закашлялся, набрал полную грудь для крика и поперхнулся, в рот ударив о зубы, протиснулась стеклянная бутыль. Гаспар поднял её, вынуждая запрокинуть голову. – Пей, до дна, представь, что это лучшее вино!
Кадык пьянчуги судорожно задёргался вверх-вниз, сам он начал извиваться и пытаться вертеть головой. На лбу выступили шарики пота, побежали вниз. Глаза лезут из орбит, красные жилки кажутся чёрными в серебряном свете.
