Орландо вывели во двор под усиленным конвоем янычар и папской гвардии. На ногах гремит цепь, кандалы натирают ноги, руки сложены впереди и стянуты верёвкой выше локтя и на запястьях. Затолкали в клетку на телеге и усадили в кресло. Довольно удобное, на удивление. Пол укрыт ковром, а на стальные прутья накинута шёлковая ткань, спасающая от зноя и лишних глаз. Рядом с клеткой расположился слуга, подающий бурдюк с водой по требованию. Халиф и понтифик расположились в крытом экипаже, во главе колонны. Их окружает двойной ряд конной стражи, а позади, отделяя от Орландо, тянутся обозы с прислугой.
Ночью телеги выставляются кругом, внутри которого отделяется область для правителя и гостей. Свет костров засвечивает небо, а воздух полнится запахами готовящейся еды. Орландо кормят с ложечки, как древнего старца и под конвоем позволяют выйти по нужде.
Под утро сквозь рваный сон, Орландо чувствует, как кто-то останавливается у клетки. Стоит открыть глаза, и наваждение пропадает. С первыми лучами солнца начинаются сборы. Изредка к клетке подъезжает Лилит-Луиджина, ей доставляет удовольствие вид страдания Орландо и его стыд.
— Подумать только, — сказала она на пятый день пути, встав перед клеткой и ведя пальцем по прутьям, — потомок Алариха в клетке как зверь.
— Ты забыло про Аттилу.
— Забыло? Как грубо! — Притворно выдохнула демоница, прижав ладонь к груди. — Она ведь тебя слышит и ты ранишь бедную девочку в самое сердце! Ах ах ах, бесчувственный мужлан! Ты ведь знаешь, что она скучала по тебе? Страдала думая, что ошиблась, и надо было отправляться с тобой.
Орландо отвернулся, не давая демонице насладиться выражением лица.
На десятый день караван вошёл в пустыню красного песка. Вытянулся змеёй меж массивных барханов, обдуваемый горячими ветрами. Красные с чёрными песчинки скрипят под колёсами телег и сапогами пеших. В голове отряда развевается знамя халифа. Слева над барханами вздымаются далёкие горы с белыми вершинами.
Орландо откинулся в кресле, вытянул ноги и запрокинул голову размышляя. Меч вернулся к халифу. Будет ли он появляться в руке при ударе? Как выбираться?
Мечник медленно выдохнул меж сжатых зубов, вычищая сознание. Нет смысла метаться мыслями и терзаться. Он справится, не может не справиться. Даже если меч не вернётся, ему хватит голых рук, чтобы перебить врагов.
Нужно только потерпеть. Чутьё подсказывает, что Глаз Бога близко.
Горы красного песка сжимают караван, а дорога то и дело вскарабкивается на блестящие, антрацитов-чёрные плиты. В полдень двадцатого дня дорога взобралась на вершину бархана и порыв ветра отбросил ткань с клетки Орландо. Парень сощурился от яркого солнца и увидел Глаз Бога.
Бархан вырос на краю огромной долины, выемки в поверхности, дальний край которой сливается с горизонтом. В центре чёрные скалы складываются в неравноценные круги, смыкающиеся в спиральный лабиринт. Края чуть вытянуты образуя «глаз», а зрачок чёрная сфера. Поверхность её холодно блестит, покрытая размазанными бликами.
— Нравится?
Женский голос резанул по нервам, Орландо покосился на Лилит.
— Жутко.
Демоница рассмеялась, вытягивая губы Луиджины и сказала, указывая пальцем:
— Ты прав, жутко, но красиво. Именно здесь бог последний раз ступил на землю.
— Зачем?
— Оглянись, ты думаешь руины, торчащие из песка, просто так здесь повсюду?
— Это единственная особенность места? — Спросил Орландо.
— Конечно! Там сохранилась частица истинной божественной мощи! Только там, ты сможешь породить нового мессию, который вберёт её в себя. Ах… спустя столько тысяч лет я наконец стану матерью вновь!
Лицо девушки озарила мечтательная улыбка, от которой Орландо осыпало морозом. Благо ткань вернулась на место, отрезав от жутковатой компании. Вскоре караван направился вниз и погрузился в лес из спёкшегося в стекло песка. Мутные, переплетённые ветви смыкаются в уродливые арки, а стволы отражают искажённые образы людей.
Песок нехотя отступает, открывая оплавленные плиты с отпечатками ступней. Налетающий ветер доносит до Орландо обрывки молитвенного распева из головы каравана. Постепенно слуги и часть янычаров остановились разбивать лагерь. Коней из телег и повозок распрягли, а Терц потянул телегу с Орландо. Без видимых усилий, одной рукой. Вместе с халифом, понтификом и Лилит-Луиджиной в лабиринт Глаза Бога вошёл десяток янычар. Процессию замыкает гвозденосец с телегой.
Стены гладкие и зеркальные, будто из сгущённой тьмы. Отражения накладываются одно на другое, создавая бесконечный ряд фантомов, двигающихся синхронно с людьми. Орландо ощутил, как мышцы живота напрягаются от плохого предчувствия. Дышать стало тяжелее, воздух ощущается густым как смола. Запахи исчезают один за другим, как и звуки. Однако усиливается амбре раскалённого песка, а стук шагов отскакивает от сходящихся стен.
Телега застряла и Терцу пришлось вытащить Орландо из клетки. Взвалив пленника на плечо, гвозденосец начал нагонять понтифика и халифа.
— Скоро я тебя убью. — Мечтательно прорычал римлянин.
