«Бежать, – думал он. – Вот прямо сейчас и бежать. Самое время, пока они веселятся там у костра. А когда хватятся его – я буду уже далеко. А дальше, если богиня удачи Тамина не отвернется, вернусь в Резен и забуду все это как дурной сон. Все решено. Бегу».
Деревщик решительно развернулся в сторону темного леса и увидел лежащего в десяти шагах от него Сая, который улыбался своей неподражаемой хищной улыбкой.
Воины разложили свои дорожные плащи недалеко от фургона Атея и мирно посапывали после сытного ужина и последующего после этого веселья. С тех пор как рядом с ними оказался Призрак, им вообще нравилась такая служба. Ночной караул нести не надо, друг Атея близко никого не подпустит. Ни разумного, ни зверя. В передовой дозор выезжать тоже не надо, по той же самой причине – присутствие в отряде Сая. Отшагал положенное днем, поел на привале и на боковую, набираться сил перед следующим днем. А деньги все те же. Хорошая служба? Безусловно.
Рядом с полыхающим огнем сидел род Сайшат в полном составе да Лайгор, вырезающий небольшим кинжалом из чурбачка какую-то фигурку. С противоположной стороны костра на траве сидели четыре давешних «разбойника». Вскоре, низко повесив голову, из леса появился и пятый. Обменявшись взглядами с Котом, следовавшим с ним рядом, Атей улыбнулся.
– Что, – спросил он его, когда тот присел рядом с остальными, поблагодарив перед этим Медаю и отдав ей кожаное ведро. – Сбежать хотел, лиходей?
– Хотел, господин, – не стал отнекиваться тот. – Только вот видно это судьба, а от нее не убежишь. Да и какой я лиходей?
– Ну как же? – удивился Призрак. – А там, на дороге, вы что делали? Неужто помогали купцам вытаскивать попавшие в колею повозки? Что ж мы наделали с тобой, Лайгор, – покачал парень головой. – Мужики просто подзаработать хотели, а мы с ними так некрасиво обошлись, особенно с теми, что там и остались.
– Согласен, Призрак, – поддержал его альв. – Перегнули мы с тобой палку.
К лицам недавних работяг, а теперь разбойников, от стыда прилила кровь, отчего они сделались пунцовыми.
– Все верно ты говоришь, господин, – решил за всех отвечать вернувшийся из леса деревщик. – Только не от хорошей жизни мы пошли на это. Разреши мне все рассказать, а там и суди своей правдой.
– Ну, давай, послушаем твою историю, – милостиво кивнул Атей.
– Меня зовут Танех Стружка…
Рассказ был коротким и незамысловатым: изделия не покупают, семеро по лавкам голодные сидят, денег нет, работы тоже.
– И у крестьян ситуация похожая, я думаю, – закончил Танех. – Вот и весь мой сказ.
Крестьяне своими кивками подтвердили его слова, что именно так или примерно так дела и обстоят. На время все замолчали.
– И что, – наконец спросил Атей. – Кроме как грабеж на большой дороге выхода вообще нет?
– Если и есть, то я его не знаю, – пожал плечами деревщик.
– И какие же у вас дальнейшие планы?
– А какие у будущих покойников могут быть планы? – впервые подал голос Ряск.
– Почему покойников? – спросила Даринка, внимательно слушавшая разговор. Спросила, несмотря на то, что ее одергивала Медая, не позволяя вмешиваться в разговор мужчин.
– Да потому, девица, – поддержал его Стружка. – Или нас вздернет вот этот господин, – он кивнул на Атея. – Или мы умрем с голоду. Даже если вдруг Тамина нам явит свой чудесный лик и нас отпустят сегодня, выход будет только один – опять на большую дорогу и ожидать того момента, когда снова схватят или убьют. Или в рабство продаваться. Тогда уж лучше сразу в петлю.
– Брат, – впервые назвав Атея по-родственному, повернулась к нему Даринка. – Ведь можно что-то сделать? Для тебя нет невозможного, я знаю.
Призрак закрыл своей крепкой рукой маленькие ладошки девушки и тепло улыбнулся. «Какая же она все-таки чистая», – подумал он.
Медая вон сидит и помалкивает, так как знает, что всем обездоленным, какой бы их глава ни был всемогущим, он не сможет помочь. Посмотрела на них Тамина, да не только посмотрела, а поцеловала в лоб, послав Призрака и позволив обрести род, и хвала ей до конца жизни. Своя рубашка все же ближе к телу. Но помочь всем страждущим – такое не под силу и богам. Хотя ей тоже было жаль этих обычных работяг.
– Что же мне с вами делать? – глядя на мужиков, сказал парень.
– Господин, – заговорил Стружка, словно бросаясь в омут. Неожиданно пришедшая в его голову мысль была на тот момент, как ему казалось, единственным правильным решением. – Возьми меня в услужение, вместе с семьей. Я не в рабы напрашиваюсь, тогда уж лучше веревка – в слуги. Служить благородному роду честь для любого.
– А с чего ты взял, что я благородный? – прищурился Призрак.
– А кто же еще? – непонимающе ответил деревщик. У него даже мыслей не возникло причислить парня к какому либо другому сословию. Не ведут так себя простые воины. Птицу, как говорится, видно по полету.
– Хорошо, пусть будет так, – не стал с ним спорить Атей. – Но пока у меня с сестрами, кроме вот этого фургона, ничего нет.
Танех задумался, но совсем ненадолго.
