– Пока, – чуть улыбнулся он. – Я не ослышался, господин, ты сказал пока? Ну не будет же воин таскать за собой девиц? Значит, будет дом, а в нем нужны слуги. Руки меня слушаются, сделаю такую мебель, все благородные завидовать тебе будут. И с лошадьми, и по хозяйству тоже обучен. Жена на кухне мастак, если уж сейчас, когда дома шаром покати, умудряется из ничего похлебку сделать. Да и ребятня свой кусок хлеба зазря есть не будет. Они у меня с измальства к труду приучены.
– Только я не собираюсь в Резене устраиваться, – снова попытался отговорить его Атей.
– А и нечего здесь делать, господин, – все больше распалялся деревщик. Видимо, эта идея ему нравилась все больше и больше. – С каждым годом воюют все больше и больше. Простому народу житья от этого нет. Бежит народ, господин, целыми семьями снимается с обжитых мест.
– Ну а жена как на это посмотрит? – привел Призрак свой последний довод.
– А что жена, она же баба. А для бабы что главное? Чтобы дети ее сыты и обуты были.
– Все, – поднял вверх руки Атей. – Если завтра, по приходе в Резен, не изменишь своего решения и согласится семья, так тому и быть, будешь служить роду Сайшат. Надеюсь, что не пожалею об этом.
– Никогда, – встал сияющий Танех, отвешивая поясной поклон.
– Ну а вы? – задумавшись, обратился Атей к остальным. – Я, может, и вас бы принял, если бы вы захотели. Вот только, если дом у меня действительно скоро будет, то земель личных нет и не предвидится пока.
– Господин, – начал один из крестьян, которые до этого вообще не произнесли ни слова. – Даже если бы и были у вас земли, то просто так уйти мы не сможем. Земли мы брали в аренду и теперь должны за нее больше, чем она стоит на самом деле. И урожай эти ироды свели на нет. И не уйдешь – воины графа вернут и за долги продадут. И хоть я чувствую, что Танех ухватил Тамину за подол[14], но выбора у нас особого и нет. Куда ни кинь, всюду клин.
– А у меня мать дома, – ответил здоровяк, которого в своем рассказе упомянул Стружка, как Ряска Охапку.
– Идите спать, разбойнички, – выслушав их, грустно усмехнулся парень. – Завтра с утра можете быть свободными. Только помните, когда следующий раз соберетесь выйти на большую дорогу, что на земле очень мало сердобольных разумных. Чаще встречаются совсем наоборот.
– Спасибо, господин, за доброту твою, – не поднимаясь, встав на колени, произнесли мужики. – Богов молить за тебя будем.
– Когда к богам обращаться будете, – сдунув с незаконченной фигурки небольшую стружку, проговорил альв, – не забудьте назвать имя господина, который дал вам второй шанс. Его зовут Атей Призрак, глава рода Сайшат.
Мужики закивали головами, говоря этим, что точно никогда не забудут этого имени, и попятились от костра.
– Добрый ты, Призрак, – сказал Лайгор, когда мужики ушли. – И не скажешь, что еще недавно ты резал висельников, как лис несушек, забравшийся в курятник. Но в данном случае ты прав. Они даже не заготовки разбойников, они простые трудяги, ищущие способ прокормить своих детей.
– Узелок, – заканчивая тему с несостоявшимися висельниками, сказал Атей, – я вот что хотел спросить. Как ни крути, а я благородный только на словах, без грамот и земель, как здесь с этим? В меня и моих девчат не будут тыкать пальцами? А то ведь я большим смирением не отличаюсь, тыковки срубать буду только так. Вот только от этого, мне кажется, лучше не будет.
– Успокойся, Атей, – отмахнулся Лайгор. – У людей, конечно, принято такое, свитками трясти друг перед другом, вот только я еще ни разу не видел, чтобы такую грамоту спросили у альва, гнома или северянина. Первые по своей природе благородны, вторые знают своих предков до самого первого – основателя рода, третьи просто воины от рождения, что не так – сразу в зубы. А что касается тебя, то ты вообще загадка. То ты простой воин, хлебающий из общего котла с остальными. То мудрец, сыплющий знаниями. То аристократ, порода которого видна, как не обмазывай его грязью. Вот и становись чаще таким аристократом, как только кто-то захочет узнать твою родословную – сами отвяжутся. Просто все они рядом с тобой даже с грамотами будут выглядеть, как ослы рядом, вон, с Агатом. Ну а так можешь говорить, что из южных островных баронств. Там, что ни остров, то баронство, и раскиданы они так, что многие соседи не знают друг друга.
– Так мне что, бароном называться? – не понял Атей.
– Оставайся тайной, Призрак, – нагнувшись, взглянул в черные глаза парня альв. – Матрьёшкой, так правильно я сказал? – он подмигнул Атею. – И люди сами дадут тебе титул.
– Хорошо, я тебя понял, Лайгор, – встал Атей, поднимая на руки заснувшую Даринку. – Спасибо.
– Всегда к твоим услугам, Призрак, – кивнул альв, наблюдая, как нежно тот укладывает в фургон спящую девушку, а про себя подумал: «Как же интересно рядом с тобой, парень».
Убрал почти готовую фигурку, в которой уже сейчас можно было угадать Сая, и прикрыв глаза, заснул чутким сном.
