Я пришел в себя на поле битвы, лишенный памяти. Говорят, я похож на пропавшего внука главы клана Энхард, но та, что может быть моей сестрой, отказалась меня признать. Во мне проснулась способность убивать демонических тварей, но принесла лишь врага, готового на все, чтобы меня уничтожить. Только теперь это не так просто - у меня в руках оружие могущественного полудемона, а за плечом колчан с ядовитыми стрелами. Хотя мне пришлось бежать, я сделаю все, чтобы вернуться, расправиться с врагами и узнать, кто я такой на самом деле.
Городская резиденция была слишком далеко от храма, так что я кинулся прямиком к воротам. Рядом с ними, насколько я знал, находилась конюшня городской стражи. К счастью, отряд, дежуривший сегодня, помнил меня в лицо.
— Срочное дело клана. Под мою ответственность, — сказал я конюху, который, хотя и пробормотал что-то неодобрительное, но все же позволил мне забрать двух лошадей. Двух — на тот случай, если одна охромеет или падет.
А невидимая струна продолжала звенеть и, кажется, с каждой минутой все громче.
Успею?
Должен успеть!
Мимо мелькали поля, заросли кустов, редкий лес, но я едва замечал это — все мое внимание было приковано к струне. Ее звон стал уже нестерпимо громок и приобрел дрожащий отзвук, который мне очень не нравился.
Снова поля, снова лес, и вот, наконец, впереди, на холме, показался корневой замок…
Струна зазвенела так, что мне захотелось заткнуть уши. А потом начала рваться — медленно, пронзительно, по частям, будто была не одной струной, а десятком, перекрученным вместе.
Не успел…
В жесте отчаяния я бросил поводья, вскинул руки и крепко сжал пальцы, будто бы так мог поймать струну и удержать ее от полного разрыва.
Звон прекратился.
Звон действительно прекратился, и струна осталась почти целой — я все еще видел ее, тянущуюся вперед, в замок.
Я… ее поймал?
Мой дар этера давал такую способность?
Жрец об этом не говорил. Хотя, скорее всего, просто не успел сказать, я слишком быстро сорвался с места.
Я крепче сжал ногами бока лошади, чтобы той не пришло в голову взбрыкнуть, и еще несколько мгновений продолжал держать руки в воздухе. Потом медленно опустил их и вновь подхватил поводья.
Звон не вернулся, и струна все еще виделась целой. Но при этом на удержание ее в таком виде я продолжал тратить немало сил, только не физических, а иных. Будто бы у меня была другая пара рук, невидимая и неощутимая, и именно она держала струну, и мышцы этих несуществующих конечностей уже ныли от напряжения.
Замок. Ворота — привычно открытые. Очередь из всадников и телег с товаром.
Я прорвался вперед, не обращая внимания на чужое недовольство.
— Где Амана… — глаза десятника, к которому я обратился, округлились, то ли от возмущения моей фамильярностью, то ли от удивления моему поведению в целом. — Где дана Амана? — поправился я. — Дан Хеймес?
— Не знаю…
Я разочарованно махнул на него рукой и, спрыгнув с лошади, кинулся по направлению струны. Отыскать того невзрачного парня, неинициированного мага! Не убить! Ни в коем случае не убить его, даже случайно — это я хорошо помнил!
Парень обнаружился легко — струна вела к нему, как пульсирующая алым цветом пуповина — в тенистой части двора, среди группы молодых мужчин примерно того же, как и он, возраста. Лица некоторых из них показались мне смутно знакомыми… О, точно! Огненные драгуны, приехавшие с императорским советником. Только сейчас, пешие, без своей формы и лишь с небольшими парадными кинжалами на поясе, они казались куда менее внушительными.
— Ты! Пойдешь со мной! — сказал я и, не дав парню опомниться, схватил его за плечо и потащил в направлении башни, где располагались личные покои Старшей Семьи. Если Амана или Хеймес были не там, то их личные слуги могли хотя бы подсказать, где их искать.
Ошеломленный, парень сделал несколько шагов в нужном направлении, но потом встал как вкопанный и дернул плечом, пытаясь сбросить мою руку.
— С какой еще стати? И ты кто такой вообще?
Так. Помимо уроков лицедейства мне явно требовались уроки дипломатии — только не той, долгой и велеречивой, напоминающей светскую беседу ни о чем, а дипломатии как умения быстро убеждать людей делать то, что нужно мне, а не им. Без таких уроков единственное, что пришло мне в голову, так это сказать правду.
— У тебя сейчас начнется прорыв дикой магии.
У парня отвисла челюсть, а остальные драгуны, наблюдавшие за нашим общением с мрачным видом и даже сделавшие несколько шагов вперед, застыли.
— С чего… с чего ты взял? — пробормотал парень.
— У меня дар этера. Я
Лицо парня посерело.
— И что… что теперь?
— Старшие даны аль-Ифрит знают, что делать, — то есть я очень надеялся, что они знали. Пусть подобные прорывы случались редко, но их последствия были слишком катастрофичны, чтобы понадеяться на удачу и не подготовиться к такой ситуации.
К башне мы шли молча. Вернее, парень пытался что-то спрашивать, но я велел ему заткнуться. Болтовня отвлекала, и больше всего я боялся, что пальцы у моих невидимых рук, державших струну, соскользнут. Мышцы у них — или что там сходило за мышцы у несуществующих в реальности конечностей — будто горели в огне.
— Что тут происходит? Дан Менхард? — из-за башни показалась Далия в сопровождении нескольких слуг.
— Я могу узнать, где дана Амана или дан Хеймес? — ответил я вопросом на вопрос, что было, конечно, не особо вежливо, но правила этикета беспокоили меня сейчас в последнюю очередь.
— В Холодном Доме, проводят ритуал. Их нельзя беспокоить.
Вот как…
