Тем временем ваш брат граф Энрике заручился поддержкой во Франции, а коннетабль, горячо любимый каждым французом, вернется, испытывая жажду отмщения. Вам предстоит воевать с двумя армиями… Что вы сможете выставить против них? Армию сарацин. О, христианский король, у вас есть единственная возможность вернуться в союз христианских государей, но вы лишаете себя этой возможности. Вы хотите навлечь на себя, помимо оружия земного, гнев папы и отлучение от церкви! Не забывайте, что испанцы – народ набожный, они отвернутся от вас; соседство с маврами уже пугает их и внушает им отвращение.
Но это не все… Человеку, который толкает вас на погибель, мало того, что вас ждет нищета и падение, то есть изгнание и лишение королевской власти, он еще хочет связать вас узами постыдного брака, сделать вас вероотступником. Бог свидетель, я не питаю ненависти к Аиссе, я люблю, оберегаю, защищаю ее как сестру, ибо знаю ее сердце и знаю ее жизнь. Аисса, если даже она дочь сарацинского султана (это неправда, сеньор, что я вам докажу), достойна стать вашей женой не больше меня, дочери древних рыцарей Кастилии, благородной наследницы двадцати поколений предков, которые служили христианским королям. Но скажите, разве я когда-нибудь требовала от вас освятить браком нашу любовь, хотя я могла этого добиться? Ведь вы, король дон Педро, любили меня!
Дон Педро вздохнул.
– Но и это еще не все, Мотриль говорит вам о любви Аиссы, да нет, он, наверное, обещает вам се любовь.
Дон Педро с тревогой и с таким страстным вниманием смотрел на нее, как будто хотел услышать слова доньи Марии прежде, чем та их произнесет.
– Он уверяет, что она вас полюбит, не правда ли?
– Когда еще это будет, сеньора!
– Это может быть, государь, хотя вы заслуживаете большего, чем эта любовь. По-моему, в вашем королевстве найдутся особы (и особы эти – ровня Аиссе), которые вас просто обожают.
Чело дона Педро посветлело; донья Мария умела ловко играть на чувствительных струнках его души.
– Но все-таки донья Аисса не полюбит вас, – продолжала молодая женщина, – потому что она любит другого.
– Неужели это правда? – в ярости вскричал дон Педро. – Неужели не клевета?
– Вовсе не клевета, сеньор, и если вы сами сию минуту спросите об этом Аиссу, то она слово в слово повторит вам все, о чем я вам сейчас расскажу.
– Расскажите, сеньора, расскажите. Сделав это, вы окажете мне поистине огромную услугу. Аисса любит другого… И кто же он?
– Рыцарь из Франции, по имени Аженор де Молеон.
– Тот посол, что приезжал ко мне в Сорию? И Мотриль знает об этом?
– Знает.
– Вы уверены?
– Клянусь вам!
– Значит, сердце Аиссы полностью занято другим, и обещать мне ее любовь было со стороны Мотриля наглой ложью, гнусным предательством?
– Наглой ложью и гнусным предательством.
– Вы сможете это доказать, сеньора?
– Как только вы мне прикажете, сир.
– Повторите мне слова Аиссы, чтобы я сам в этом убедился. Донья Мария смерила короля надменным взглядом. Она держала дона Педро в руках, зная такие его качества, как гордость и ревность.
– «Клянусь Богом, – сказала мне недавно Аисса, – и ее слова еще звучат в моих ушах, – если я окажусь во власти дона Педро и он захочет навязать мне свою любовь, клянусь Аллахом, что при мне будет либо кинжал, чтобы пронзить себе сердце, либо такой же перстень, как у вас, чтобы принять смертельный яд». И она показала на перстень, что я ношу на пальце, сеньор.
– На этот перстень… – с ужасом повторил дон Педро. – И что же в этом перстне, сеньора?
– В нем, действительно, сильный яд, сеньор. Я ношу его уже два года, чтобы остаться свободной телом и душой в тот день, когда в превратностях вашей судьбы, которые я так преданно делила с вами, меня постигнет неудача, что выдаст меня вашим врагам.
Дон Педро почувствовал легкое раскаяние, видя бесхитростное и трогательное мужество женщины.
– У вас благородное сердце, Мария, – сказал он, – и ни одну женщину я никогда не любил так сильно, как любил вас… Но неудачи нам не грозят, и вы можете жить спокойно!
«Так сильно, как любил вас! – повторила про себя Мария, бледнея, но ничем не выдавая своего волнения. – Он уже не говорит, как сильно он меня любит!»
– Значит, вот как думает Аисса? – помолчав, спросил дон Педро.
– Именно так, сеньор.
– Она боготворит этого французского рыцаря?
– Это любовь, равная той любви, которую я испытывала к вам, – ответила донья Мария.
– Вы сказали, «испытывали»? – спросил дон Педро, обладавший более слабый характером, чем его любовница, и при первом уколе проявлявший свою боль.
– Да, сеньор.
Дон Педро нахмурился.
– Я могу расспросить Аиссу…
– Когда вам будет угодно.
– Она будет говорить в присутствии Мотриля?
– В присутствии Мотриля, сеньор.
– И расскажет во всех подробностях о своей любви?
– Она даже признается в том, чего стыдится женщина.
– Мария! – вскричал дон Педро, внезапно охваченный страшным гневом. – Что вы сказали, Мария?!
– Правду, как всегда, – спокойно ответила она.
– Аисса обесчещена?
