Выхватив из ножен кинжал, он бросился к Бертрану, который сжал кулаки, словно намеревался уложить на месте быка.
Но на плечо дона Педро опустилась рука, — она была подобна руке Афины, которая, как говорит Гомер, удержала Ахилла за волосы.[175]
— Стойте! — сказал принц Уэльский. — Вы покроете себя позором, король Кастилии! Остановитесь и прошу вас, бросьте кинжал.
Его жилистая рука пригвоздила дона Педро к месту; кинжал выпал из рук убийцы.
— Тогда продайте его мне! — выкрикнул взбешенный король. — Я дам за него столько золота, сколько он весит!
— Вы оскорбляете меня, поберегитесь! — сказал Черный принц. — Я человек, который заплатил бы вам за Дюгеклена драгоценными камнями, если бы он принадлежал вам, и я уверен, что вы продали бы его. Но он мой пленник, помните это! Назад!
— Берегись, король! — сказал Дюгеклен, которого с трудом сдерживали. — Ты злодей, ты убиваешь пленных. Но мы еще встретимся!
— Я тоже так думаю, — ответил дон Педро.
— А я уверен, — возразил Бертран.
— Немедленно проводите коннетабля Франции ко мне в палатку, — приказал Черный принц.
— Одну минуту, мой милостивый принц. Ведь король останется с Молеоном и прикончит его.
— О, тут я возражать не стану, — с жестокой улыбкой сказал дон Педро, — этот, я полагаю, уж точно принадлежит мне?
Дюгеклен вздрогнул и посмотрел на принца Уэльского.
— Государь, — обратился принц к дону Педро, — сегодня не должен быть убит ни один пленный.
— Сегодня, разумеется, не будет, — ответил дон Педро, бросив на Мотриля понимающий взгляд.
— Разве сегодня не самый прекрасный день, день победы? — продолжал принц Уэльский.
— Несомненно, принц.
— И вы ведь не откажете мне в сущем пустяке?
Дон Педро поклонился.
— Я прошу вас отдать мне этого молодого человека, — сказал принц.
Глубокое молчание встретило эту просьбу, на которую бледный от гнева дон Педро ответил не сразу.
— О, сеньор! — воскликнул он. — Я все больше чувствую, что здесь распоряжаетесь вы… Вы отнимаете у меня возможность отомстить!
— Если я здесь распоряжаюсь, — с возмущением воскликнул Черный принц, — то приказываю развязать этого рыцаря, вернуть ему оружие и коня!..
— Ура! Ура славному принцу Уэльскому! — закричали бретонские рыцари.
— А как же выкуп? — спросил мавр, пытаясь выиграть время.
Принц искоса взглянул на него.
— Сколько ты хочешь? — с презрением спросил он.
Мавр молчал.
Принц снял с груди осыпанный бриллиантами крест и протянул Мотрилю:
— Бери, неверный!
Мотриль опустил голову и шепотом произнес имя Пророка.
— Вы свободны, господин рыцарь, — обратился принц к Молеону. — Возвращайтесь во Францию и оповестите всех, что принц Уэльский, который счастлив иметь честь целое лето силой удерживать при себе самого грозного рыцаря в мире, после окончания кампании отпустит Бертрана Дюгеклена, отпустит без выкупа.
— Подачка этим французским оборванцам! — пробормотал дон Педро.
Бертран его услышал.
— Сеньор, не будьте со мной столь великодушны, иначе ваши друзья вгонят меня в краску, — сказал он. — Я принадлежу государю, который выкупит меня десять раз, если я десять раз попаду в плен и каждый раз буду назначать за себя королевский выкуп.
— Тогда сами назначьте сумму, — любезно предложил принц.
Бертран ненадолго задумался.
— Принц, я стою семьдесят тысяч золотых флоринов, — сказал он.
— Хвала Господу! — воскликнул дон Педро. — Гордыня его погубит. У короля Карла Пятого во всей Франции не найдется и половины этой суммы.
— Возможно, — ответил Бертран. — Но поскольку шевалье де Молеон едет во Францию, он, надеюсь, не откажется вместе со своим оруженосцем объехать Бретань[176] и в каждой деревне, на каждой дороге объявить: «Бертран Дюгеклен в плену у англичан!.. Прядите шерсть, женщины Бретани, он ждет от вас выкупа за себя!»
— Я сделаю это, клянусь Богом! — воскликнул Молеон.
— И привезете эти деньги его милости раньше, чем я здесь заскучаю, — сказал Бертран. — В это, кстати, я не верю, потому что, находясь в обществе столь великодушного принца, я мог бы просидеть в плену всю жизнь.
Принц Уэльский подал Бертрану руку.
— Шевалье, — обратился он к Молеону, который был свободен и радовался, что ему вернули меч, — сегодня вы проявили себя как честный солдат. Вы спасли Энрике де Трастамаре и отняли у нас главный выигрыш в этой битве, но мы не держим на вас зла, потому что тем самым вы развязали нам руки для новых битв. Примите вот эту золотую цепь и этот крест, который не пожелал взять неверный.
Аженор заметил, что дон Педро что-то шепнул Мотрилю, а тот ответил ему улыбкой, зловещей смысл которой, казалось, не ускользнул от Дюгеклена.
— Всем оставаться на местах! — скомандовал Черный принц. — Я покараю смертью любого, кто выйдет за ограду лагеря… будь он рыцарь или король!
— Шандос, — прибавил он, — вы коннетабль Англии и отважный рыцарь, вы будете сопровождать господина де Молеона до первого города и дадите ему охранную грамоту.
Мотриль, чьи гнусные интриги были в очередной раз разгаданы проницательным и сильным умом, уныло посмотрел на своего повелителя.
Дон Педро рухнул с высот своей ликующей радости; теперь он уже не мог отомстить Молеону.
