— Женщине, мадам, за двенадцать.
— Ну а если бежать от погони, как, например, Молеон?
— О, мадам, за три дня можно уйти от самого быстрого врага! Впрочем, мы не стали гнаться за этим молодым человеком, ведь коннетабль в наших руках.
— А что Мотриль?
— Он получил приказ окружить поле битвы, чтобы не упустить беглецов, особенно Энрике де Трастамаре, если тот еще жив.
«Значит, Мотрилю будет не до Молеона», — тут же подумала Мария.
— Не оставляйте меня, сеньор, — попросила она.
Она приблизилась к носилкам Аиссы; но, завидев ее отряд, стражники-мавры поднялись с травы, на которой они лежали в безмятежной полудреме.
— Эй! Кто тут командир? — крикнула Мария.
— Я, сеньора, — ответил один из мавров; командира в нем можно было узнать по его красному тюрбану и широкому поясу.
— Я хочу поговорить с молодой женщиной, что прячется в носилках.
— Никак нельзя, сеньора, — отрезал командир.
— Вы, наверное, меня не узнаете?
— Да нет, вы донья Мария Падилья, — усмехнулся в ответ мавр.
— Тогда вы должны знать, что всю власть король дон Педро передал мне.
— Власть над людьми короля дона Педро, но не над людьми сарацина Мотриля, — степенно ответил мавр.
Донью Марию обеспокоило, что ей не хотят уступать.
— Вы должны исполнять другие приказы? — кротко спросила она.
— Да, сеньора.
— Чьи же?
— Я, сеньора, никому бы этого не сказал, но вам, всесильной, скажу. Я должен передать Аиссу только сеньору Мотрилю, даже если битва будет проиграна и он явится нескоро; значит, у меня приказ отступить с моим отрядом.
— Битва выиграна, — сказала донья Мария.
— Значит, Мотриль скоро вернется.
— А если он погиб?
— Тогда я должен отвезти донью Аиссу к королю дону Педро, — невозмутимо продолжал мавр, — потому что тогда король дон Педро станет опекуном дочери человека, который погиб за него.
Мария содрогнулась.
— Но Мотриль жив, он сейчас приедет, а пока мне нужно кое-что сказать донье Аиссе. Вы слышите меня, сеньора? — спросила она.
— Не заставляйте сеньору говорить с вами, — грубо ответил мавр, отходя к самым носилкам, — потому что в этом случае я имею куда более страшный приказ.
— Что еще за приказ?
— Я должен собственноручно убить ее, если любой разговор между доньей Аиссой и чужестранцем осквернит честь моего господина и нарушит его запрет.
Донья Мария в ужасе отпрянула. Она знала мораль мавров, свирепые, безжалостные обычаи этих людей, которые со страстью и жестокостью тупо исполняли любую волю своего господина.
Она снова вернулась к своему спутнику, который, сжимая копье, поджидал ее вместе с другими воинами, застывшими, словно железные статуи.
— Мне следовало бы захватить эти носилки, но их крепко охраняют, — сказала Мария Падилья, — а командир мавров грозит убить женщину, сидящую в них, если кто-либо приблизится к ним.
Рыцарь был кастилец, то есть мужчина галантный, с пылким воображением; благодаря отваге и силе, он был способен сделать все, что замышлял его изобретательный ум.
— Сеньора, мне смешон этот смуглорожий мерзавец, и я зол на него за то, что он напугал вашу милость, — сказал он. — Неужели он не сообразил, что если я прибью его копьем к оглоблям этих носилок, то убить сидящую в них даму он уже не сможет?
— Нет, нет! Нельзя убивать человека, который выполняет приказ!
— Смотрите, как он старается: велел своим солдатам взять оружие, — произнес рыцарь на чистом кастильском наречии.
Мавры смотрели на рыцарей, вытаращив от изумления глаза; они понимали арабский, на котором разговаривала с ними донья Мария, и угрожающие жесты рыцарей, но по-испански не знали ни слова, следуя косным обычаям магометанской веры, что считает превыше всего на земле Коран и арабский язык.
— Видите, мадам, если мы не отступим, они первыми нападут на нас. Эти мавры — кровожадные псы, — сказал рыцарь; он испытывал сильное желание нанести ловкий удар копьем на глазах красивой и знатной дамы.
— Постойте! Подождите-ка! — воскликнула Мария. — Вы думаете, что они не понимают по-кастильски.
— Я в этом уверен, сеньора, попробуйте обратиться к ним.
— У меня другая мысль, — возразила Мария Падилья.
— Донья Аисса, вы слышите меня? — громко спросила она по-испански, делая вид, будто обращается к рыцарю. — Если слышите, пошевелите шторами.
Они сразу же заметили, как парчовые шторы носилок слегка вздрогнули.
Мавры стояли неподвижно, не спуская глаз с испанцев.
— Видите, никто из них даже не обернулся, — заметил рыцарь.
— Может быть, это хитрость, подождем еще немного, — сказала донья Мария.
Потом она снова обратилась к молодой женщине:
— За вами наблюдают только с нашей стороны; все мавры следят за нами, а ваша сторона свободна. Если дверь закрыта, разрежьте шторы своим ножом и выпрыгивайте на землю. Чуть поодаль, шагах в двухстах от вас, вы увидите толстое дерево, за которым можно спрятаться. Действуйте быстро, нужно встретиться с известным вам лицом, я вам все устроила.
Едва Мария Падилья, которая внешне оставалась совершенно спокойна, произнесла эти слова, как носилки еле заметно качнулись. Рыцари нарочно угрожающе зашевелились, будто хотели броситься на мавров, которые подались вперед, натягивая луки и отстегивая палицы.
