Когда над замком забрезжил серый рассвет, к Рэндаллу подошли два стражника и освободили от кандалов. Его повели в замок, и Рэндалл, проявляя удивительную покорность, охотно пошёл с ними. Впервые за прошедшие дни он стремился вновь оказаться в темнице.
Войдя в темницу, он мимоходом заметил приготовленную на вечер огромную бочку с элем, стоявшую в тёмном углу, слабо озарённом факелом. Рядом находились скамья и крепкий стол, на котором стояли пустые глиняные кружки.
Спустившись в камеру и расположившись на полу, Рэндалл вновь встретил леди Пимп. Мышь безбоязненно вскарабкалась по его плечу.
— Вы совсем затосковали без меня, прекрасная леди Пимп, — сказал поэт. — Но подождите. Когда мы окажемся в безопасном месте, я вволю разрешу вам полакомиться разнообразными угощениями. Что вы думаете о вафлях, отличных лондонских вафлях? Или об орехах? Вам доводилось их пробовать? Или же вам больше нравятся обыкновенные пшеничные лепешки?
В тот день Рэндаллу никто не предложил утолить голод, но он и не требовал: ему не хотелось перед побегом видеть Хьюго Бэнкса.
Он не знал, сколько времени прошло. Наконец в дверь громко постучали. Стражники, расположившиеся уже около бочки с элем и ужинающие свининой, запечённой на вертеле, приветствовали вошедшего.
— Мы рады, что вы заглянули к нам, милорд Морис. Вас прислал сэр Филипп?
— Нет, — ответил знакомый голос. — Мой господин заканчивает ужин в трапезной. Он сегодня слишком много выпил.
— Он встревожен из-за предстоящей казни, — проговорил старший из стражников. — Его можно понять, ведь пленник не какой-нибудь бродяга, а незаконный сын Великой Любовницы. Вам известно об этом, лорд Морис?
Затаив дыхание, Рэндалл слушал, боясь пропустить хоть слово.
«Морис здесь. Он действительно решил выручить меня!» — пронеслось в голове.
— Присоединяйтесь к нам, милорд, — предложил старший стражник. — У нас достаточно жаркого и эля, чтобы угостить вас.
Оруженосец поблагодарил.
— Итак, наш узник — кузен сэра Филиппа, — продолжал стражник. — Когда я только заступил на службу в Спрингроузез, я был совсем юн, но красота Великой Любовницы и на меня произвела впечатление. Я не мог даже представить, что спустя тридцать лет буду охранять её сына в темнице, точно разбойника. Боже! Он как две капли похож на короля Эдуарда! Можно понять смятение, которое одолевает сэра Филиппа.
Остальные принялись задавать стражнику вопросы, и тот пустился в воспоминания о своей службе. Морис в беседу не вмешивался, дожидаясь, как Рэндалл догадался, действия снотворного.
Потом кто-то из стражников запел старинную песню. Остальные нестройно поддержали его. Рэндалл понял, что охрана уже пьяна.
Наконец стражники умолкли. Раздались стремительные шаги, и Морис, опустившись на колени, припал к решётке.
— Милорд Монтгомери, всё готово, — сказал он. — Нужно поторапливаться.
Поднявшись с пола и посадив леди Пимп в карман разодранного и грязного котарди, Рэндалл кивнул. Открыв решётку, Морис отступил, выпуская его.
— Как долго стража будет спать? — осторожно осведомился Рэндалл, покосившись на лежащих вповалку воинов.
— До утра, — ответил Морис. — Ноя боюсь, как бы нас не выследил соглядатай или не обнаружили часовые.
— Хорошо, что ты обо всём позаботился. Ну идём же. Веди меня, — молвил Рэндалл.
Морис быстро зашагал впереди. Вокруг никого не было. Не разговаривая, они шли какими-то запутанными коридорами и тёмными переходами. Морис давно служил Филиппу и дорогу знал наизусть.
Остановившись возле невысокой двери, окованной железными полосками, Морис толкнул ее. В лицо Рэндаллу ударил резкий порыв холодного воздуха.
— Впереди лес, — сказал Морис. — Идите туда. Если не заблудитесь, к утру доберётесь до монастыря Рило, а еще через два дня окажетесь у замка Норем, на английской стороне реки Твид. Туда король Ричард сослал свою мать, принцессу Джоанну. Учитывая ваше положение при дворе и кровь, что течёт в ваших жилах, думаю, она позволит вам остановиться в Нореме и подготовиться к приезду в Лондон, достойному сына государя.
— Я знаком с принцессой, — признался Рэндалл. — Когда-то она была восхищена моим талантом менестреля — я развлекал её в провинциальных владениях герцога Ланкастера.
Он благодарно посмотрел в глаза своему неожиданному освободителю. В темноте лицо Мориса было трудноразличимо. Стоя у порога, оруженосец взялся за железное кольцо, служившее дверной ручкой.
— Почему ты не отправишься со мною, Морис? — спросил Рэндалл. — Когда-нибудь я возвращусь ко двору, получу положение, достойное сына короля, и тогда никто из рыцарей не посмеет отказаться взять тебя оруженосцем.
— Простите, милорд, — молвил Морис угрюмо, — но я виновен не только перед вами и перед Тесой. Я виновен прежде всего перед самим собой. И своим раскаянием я должен искупить вину в монастыре братьев-цистерцианцев.
— Это твоё право, — ответил Рэндалл. — Но знай, что передо мной ты искупил вину сполна.
В зимнем лесу, лежащем в отдалении, где-то на окраине громко закричала крупная птица.
