Решив исчезнуть из Норема до того, как проснутся принцесса, сэр Саймон и Рэндалл, Хьюго крепче закутался в плащ и незаметно выскользнул из конюшни. Брезжил бледный восход. По двору уже бродили немногочисленные слуги и полусонные стражники в шлемах и с алебардами. Не вступая ни с кем в беседу, Хьюго лишь тихо поблагодарил стражников за приют и попросил открыть ему ворота и опустить мост. Задерживать бродягу никто и не собирался.
Очень довольный полученными от конюха сведениями, Хьюго вышел за пределы Норема и бодро зашагал в сторону Спрингроузеза.
После трапезы сэр Саймон повёл Рэндалла в соседнюю башню по переходу, проложенному меж двух зубчатых стен высоко над двором. Стояло промозглое холодное утро.
— Вам повезло, что Маккензи сейчас в Нореме. Он частенько оставляет замок, дабы обследовать обстановку вдоль шотландской границы, — сказал сэр Саймон.
— А его отряд? Вы и отряду позволяете находиться в Нореме? — осведомился Рэндалл.
— Я никогда не позволю шотландцам, за исключением Маккензи, мелькать пред очами моей прекрасной госпожи, — засмеялся сэр Саймон.
Оказавшись в башне, они спустились по винтовой лестнице в светлую комнату. Ставня была отодвинута, и небо ярко сияло в узкой пробоине. Сидя за столом, Маккензи и трое стражников замка, англичан, что-то весело обсуждали и не сразу обратили внимание на появление сэра Саймона и богато одетого незнакомца, державшегося с непринуждённостью вельможи.
— О, лорд Беркли! Приветствую! Кто это с вами? — вскричал Маккензи.
Английские стражники повскакивали с мест, торопясь покинуть комнату. Рядом с Маккензи, на скамье, Рэндалл заметил рожок. Ему всегда нравились тягучие, нежные звуки этого музыкального инструмента.
— Разве не принято у дворян отвешивать поклоны, приветствуя сэра Саймона, воспитателя короля Англии и близкого друга её высочества? — спросил Рэндалл твёрдо.
Не отводя глаз, Маккензи весело и иронично смотрел на незнакомца.
У шотландца были ласковые серые большие глаза, крупный рот и веснушчатое лицо. Плотную куртку и панцирь дополняли клетчатый килт, подпоясанный мечом в ножнах, и сапоги с начищенными шпорами. Чтобы не мёрзнуть, Маккензи в холодную погоду носил поверх одежды ещё и широкий тёплый плащ.
— Милорд, вы, несомненно, очень благородны, — ответил шотландец. — Но вы, должно быть, забываете, что я не служу английскому королю. Я верен только его величеству Роберту Шотландскому.
— Однако Роберт Шотландский приходится моему племяннику вассалом, — не отступал Рэндалл.
— О, милорд, не сочтите мой поступок невежеством, — любезно проговорил Маккензи и смиренно поклонился Рэндаллу.
— Вы держитесь, как истинный рыцарь, — заметил Рэндалл.
— Я и есть рыцарь, — ответил Маккензи. — Разве сэр Саймон не рассказал вам обо мне? Я рыцарь и близкий друг моего господина короля Роберта, который доверил мне защиту мира на англо-шотландской границе. Её высочество Джоанну так покорили мои манеры и музыка, кою я время от времени исполняю, что она позволяет мне изредка останавливаться в Нореме. Здесь, среди англичан, меня знают как доблестного и отважного дворянина и относятся как к другу. А вы, вероятно, и есть тот гость, что прибыл сюда вчера вечером?
— Это лорд Рэндалл Монтгомери, сын короля Эдуарда и графини Эдит Монтгомери, — пояснил сэр Саймон. — И его знатное происхождение действительно позволяет требовать соблюдения этикета.
— Я видел, как вы прибыли вчера в замок под видом бродяги, — сказал Маккензи, обращаясь к Рэндаллу. — Вас преследуют?
— Да. У меня появились безжалостные враги, — признался Рэндалл. — Если вы столь наблюдательны, то не заметили ли кого-то ещё, кто мог бы проникнуть вслед за мной в замок?
— Стражники доложили, что какой-то нищий действительно побывал, — ответил Маккензи. — Явившись в замок поздно ночью, он умолял не дать ему замёрзнуть, его пожалели, но, переночевав в конюшне, бродяга на восходе ушёл. Наверное, это был вагант или беглый преступник.
— Маккензи, — перебил сэр Саймон, — у принцессы есть к тебе очень важная просьба, связанная с лордом Рэндаллом. Поэтому я и познакомил вас.
— Что же, позвольте узнать, знатный, но очень бедный шотландец, всё состояние коего исчисляется единственным замком, заброшенным среди Грампианских скал, может сделать для лорда?
— Лорд Рэндалл Монтгомери прибыл в Норем умолять принцессу предоставить ему отряд для защиты от людей своего кузена, сэра Филиппа, — проговорил Беркли. — Но, как ты знаешь, в Нореме и без того не хватает арбалетчиков и стражи, а без соответствующей свиты лорд Рэндалл вряд ли сумеет добраться до двора короля Ричарда.
— И вы полагаете, что я волен распоряжаться отрядом, вверенным мне Робертом? Что я позволю моим людям оставить границу и пуститься вглубь враждебной Англии, где каждый провинциальный барон готов, не колеблясь, вздёрнуть любого шотландца? Нет, сэр. Не думайте, что я соглашусь.
— Тупой шотландец! — не сдержавшись, выругался Саймон Беркли. — Тебя не просят предоставлять лорду Рэндаллу отряд, от тебя требуется совсем иное!
— Что же?
