— Если сравнивать карты, то тут не больше пяти процентов, — посмотрел император на меня. — Вы считаете, что эти пять процентов могут что-то изменить? Они каждый раз варьируются от минуса в процентах до плюса.
— Перелистните на год назад, — посоветовал я, смотря на стену. — Потом можете ещё на год, потом ещё и так далее.
На этот раз ему потребовалось чуть больше времени на то, чтобы разобраться. Положив телефон на стол и пододвинув его ко мне, император сложил руки перед собой, скрепив пальцы и, судя по взгляду, задумался.
Статистика разломов такова, что за прошлый год увеличение на пять процентов, за позапрошлый два процента, до этого три процента, ещё до этого минус два процента, ещё дальше три процента и так далее.
В рамках каждого года эта информация неважна. Однако, если рассматривать в рамках десятка лет или того же столетия, эта статистика становится пугающей. И даже если эти десять процентов за десять лет кажутся незначительными, то это лишь в рамках одной страны. А что до целой планеты?
— Количество разломов увеличивается не только в стране, но и во всём мире, — высказал я свою мысль и император поднял взгляд на меня.
— Откуда? — спросил он. — Откуда у вас информация о том, что это чем-то может грозить стране или планете? У нас есть высшие, которые смогут закрыть разломы без каких-либо проблем.
Могут, вот только, чем больше будет разломов, тем выше уровня станут все последующие. И если десяток «SSS»-ранга одновременно откроются по всему миру — то их они уже не закроют. Или закроют, но не все.
Я покивал головой, но эту мысль доносить не стал.
— Пять процентов за этот год. А если в один год или за один раз будет десять? Двадцать? Смогут ли высшие закрыть все эти разломы и не приведёт ли это к войне между странами? — я посмотрел ему в глаза.
— Ранее такого не случалось, — ответил он. — Конечно же, исключать мы это не можем, но я не думаю, что такое всё же произойдёт. Однако, основной посыл я понял, и вы уже доказали, что этот разговор важен для страны. Но при этом всё ещё не сказали о том, откуда у вас эта информация. С чего вы вообще взяли, что это чем-то грозит планете? Быть может, достигнув определённого количества разломы перестанут появляться?
— Позволите? — спросил я, указав на маленькую бутыль с минеральной водой на столе.
— Конечно, — кивнул он. — Бокалы есть в шкафу.
Я поднялся, взял бокал, поставил его на стол и начал наливать в него воду. Медленно, чтобы он всё видел, попутно объясняя:
— Наша планет, как этот бокал, а разломы — это открытый кран, или бутылка, в данном случае. Когда-то давно кран забыли закрыть, и вода по капле капает из него в бокал. Кончится вода в кране или нет — мы не знаем. Разломы ведут в неизвестные для нас места. Предположу, что это другие планеты, а может даже и вселенные.
Император очень внимательно смотрел на мой пример.
— Вода в кране — это другие миры или планеты, проход к которым открывается на нашей планете. Вода в этой бутылке может закончиться, а вот в кране — вряд ли. И этот кран будет течь вечно, потому что, возможно, что его просто некому закрыть. Мы можем строить массу теорий на тему того, есть ли разумная жизнь в космосе или нет, или же в других мирах, но всё это сейчас неважно, так как встреча с ними — это или случайность, или их желание. А теперь представим, что случится, если вода перельётся?
Я перестал наливать воду, сделав так, чтобы над бокал появилась едва заметная плёнка с водой.
— Это лишь моя теория, — я посмотрел в глаза императору. — Но, как по мне — она не лишена смысла. Думаю, что вы понимаете, почему.
За одно с примером отвёл его подозрения по поводу того, что я могу быть из космической империи, о которой он в курсе, судя по его зырканьям, во время нашего разговора.
— Предположим, что вы правы и ваша теория верна. Она уже проскальзывала несколько раз ранее, но в те годы это было не так убедительно, так что вы не первый, кто такое предположил. Это всё, на чём вы основываетесь, или же у вас есть откуда-то знания или человек, который может вас учить? Всё же ваш скачок в развитии невероятен. Вы заинтересовали меня, Сергей, и я проверил информацию из вас. За несколько месяцев такой скачок… — он выжидающе посмотрел на меня.
Ну, что тут скажешь. Пришло время… Для вранья! Хотя, учитывая то, что он и сам со мной нечестен — враньём это назвать сложно.
Я хмыкнул и улыбнулся.
— Понимаете, ваше величество… В тот день… Я увидел… Яну, — посмотрел ему в глаза. — Вы мужчина и должны понять меня. Мы хотим быть сильнее для тех, кого любим. Вот и я после того случая понял, что хватит быть добрым и пора бы уже перестать стесняться своей силы.
— Стесняться своей силы? — император улыбнулся. — Занятный термин. Закон о сильнейшем наследнике?
