Устав от долгого перехода и ползания вокруг этих островов с черепашьей скоростью, ведь нужно было наносить всё это на карту, мы бросили якорь у самого большого острова этого архипелага Амами. Красивые песчаные пляжи, и поднимающаяся прямо от пляжей этих, гора, вся покрытая лесами, выглядели великолепно. Люди на острове были низкорослы, как и все японцы, и очень гостеприимны. Ну, или этому способствовало то, что им объяснили, что я сейчас их принц. На обед принесли блюдо из риса и рисового же слабого вина.
Сидим, значит, мы на берегу под навесами из пальмовых листьев, попиваем эту гадость рисовую, закусывая фруктами, и вдруг с носового орудия нашего флейта стал подниматься дымок, а через несколько секунд и грохот выстрела долетел.
Мы все бросились к шлюпкам. А на берег сошло чуть не половина команды. Точнее, почти вся команда, сейчас там на корабли сыновья местных рыбаков, из которых я решил сделать моряков настоящих, а девяносто из ста европейцев сошли на берег.
Загрузились мы в шлюпки и помчались к стоящему в двух кабельтовых от берега флейту. Слава богу ветер попутный и на трех больших шлюпках, в том числе и на моей, смогли поставить парус.
Взбираюсь я на борт, бегу на мостик и вахтенный офицер докладывает, что с севера с вороньего гнезда увидели много парусов.
Я подошёл к борту и взял у вахтенного подзорную трубу. Уже и не надо взбираться на воронье гнездо, паруса и без этого видно. Пять трёхмачтовых джонок, которые мы уже и в Китае видели, и в Японии.
— Давайте встретим их книппелями, — потирая руки, старший помощник Гуго Ленц предлагает мне, при этом пушкари уже заряжают орудия, словно и не сомневаются в моём решении.
— Встречают по одёжке, — пытаюсь я скаламбурить.
Народ стоит открыв рты и глазами хлопает. Ну, возможно слишком тонкий юмор. Пришлось объяснять.
— Есть поговорка у русских: «встречают по одёжке». Это мне один русский купец за чаркой горилки объяснил. Вот вы предложили встретить японцев книппелями. Паруса — это одёжка корабля. Встретим по одёжке, то есть ударим книппелями по парусам. Вот вы олухи, не можете два плюс два сложить.
— О! Это есть весёлая шутка! — просиял наконец Гуго, — Гут. Ребята, давайте встретим их по одёжке.
Сначала был неудачный штурм Новгород-Северского, а теперь вот неудача под Добрыничами. Как только закончились деньги в войсковой казне, то многие отъехали из армии и принялись грабить местных. Пришлось даже казнить двух казаков и поляка. Популярности в войске мне это не прибавило. Воины считали, если не можешь прокормить нас, то не запрещай грабить, а я запрещал.
Во время боя под Добрыничами я лично ходил в атаку и рубился с поместной конницей царя. И вот в последней нашей неудачной атаке казаки отхлынули от засевших за рогатками стрельцов, а подо мной пала лошадь. Мой «казачий рында» Баловень получил пулю в самом начале сражения и лежал в шатре лекаря. Поэтому я бился вместе с Анджием и Кирой. Анджей был мною послан на другой фланг за подмогой. Раненная Кира, как мне потом сказали, хотела привести мне другую лошадь, но потеряла сознание в лагере. Помочь мне было некому. Поляки и казаки готовились к отступлению из лагеря. И только моя служанка Услада умоляла казаков дать ей коня, чтобы спасти царевича. Нашёлся рядом сердобольный Дубыня, что посадил девочку в седло, перекрестил и дал запасную лошадь. Услада, улыбаясь, говорила ему:
— Я умею. Я в деревне даже охлябью без седла и уздечки ездила.
На поле то тут, то там звучали выстрелы и слышались крики убивающих друг друга людей. Я, с трудом волоча ногу, еле-еле шёл к нашему лагерю. Тут ко мне подъехала Услада, но ведомая ею запасная лошадь вдруг пала от попадания случайной пули и забилась в агонии.
Девочка спрыгнула, испуганно посмотрев на неторопливо приближающихся вдали всадников:
— Батюшка-царевич, давай быстрее.
Она помогла мне залезть на лошадь, а сама залезла сзади и обхватила руками. Приблизившаяся сотня царских касимовских татар наудачу пустила стрелы вслед уезжающему всаднику, боясь пойти рысью по заваленному трупами полю. Услада вдруг вздрогнула, расцепила руки и сползла с лошади. Я остановился, чтобы подобрать её. От татар в это время отделилась группа, чтобы взять меня в полон. Услада, со стрелой в спине, обернулась на татар и, не удержавшись на ногах, села. Захрипела, глядя на меня, пуская из рта кровавые пузыри:
— Беги батюшка, беги миленький.
Я, поняв, что спустившись не смогу подняться с земли, угостил лошадь шпорами и начал разгоняться в сторону моего пока ещё держащегося обоза.
Один татарин, увидев, что добыча ушла, решил проверить острие сабли. Вжик! И голова девочки покатилась по заснеженной сухой траве.
