Сегодня мы с дядькой Иваном вместе с моими друзьями-следопытами идём в поход. Почему «следопытами»? А вот не знаю. Когда мы в первый раз в прошлом году после уроков собрались, то я и предложил так называться. Наверное, вспомнил книгу Фенимора Купера «Следопыт». Вот мы с дядькой так и зовём эту честную компанию. Известно же, что как вы лодку назовёте, так она и поплывёт. А потому…
Сегодня мы идём искать клад. Есть тут неподалёку курган, называемый шведская могила. Там местные копают и что-то находят. Вот и мы покопаем. Нас собралось шестеро. Я с дядькой Иваном, моя новая сестра Килька, сын охотника «Зибор», сын травницы «Колдун» и сын моей няни Мойша. Все остальные следопыты были на работе. В этом времени дети с малых лет начинают работать. А те кто отлынивают получают крапивой или палкой по заднице. Так, что не забалуешь.
Так-то следопытов вместе со мной и Кирой — чёртова дюжина. Тринадцать. Верховодит нами дядька Иван. Ему нравится возиться с малышнёй, а ещё он нас новому языку учит. Это я ему учебник-словарь написал. Не хотелось мне гусиные перья на переписывание богословских книг переводить — вот я и вспомнил эсперанто. Следопыты за год язык освоили. Даже татарин «Мамай» и туповатый сын золотаря «Цветочек». От Цветочка пахло вовсе не цветами, а совсем наоборот. Он с отцом каждый день чистил в Виндаве выгребные ямы и свозил всё в «Селитряные бурты». Короче, Цветочек и сейчас, вероятно, занят «любимым делом». И только мы, как вольные люди, идём искать клад.
Курган на берегу реки у руин старой церкви уже изрыт десятком ям. Были и до нас кладоискатели. Час копаний и поисков ничего не дал. Дядька Иван, гревшийся всё это время на солнышке, дал нам ценный совет — поискать клад на берегу у руин.
— Если бы я что-то прятал, то спрятал бы именно там. И смотрите, чтобы рядом был какой-то опознавательный предмет. Камень большой или что-то ещё…
Ребята по очереди застучали киркой по срезу берега, над которым висел огромный валун. Я, как самый мелкий, покрикивал сверху, подзадоривая работяг. А Рыжая откровенно зевала не веря в эту затею.
Зибор стучал из последних сиил, когда под клювом кайла что-то звякнуло. Мы с дядькой и с вдруг прозревшей Кирой полезли вниз на встречу с кладом.
Из небольшой обожжённой пещерки дядька Иван вытащил остатки кованного сундучка. После пары ударов киркой, трухлявая «сокровищница» рассыпалась. На дне были истлевшие списки и три мешочка. Один с потускневшими монетами, второй с гвоздём-украшением для волос, а третий с таинственным металлическим знаком.
Пять серебряных монет «кладоискатели» разделили между собой, а мне достался гвоздь с загогулиной и ржавый знак с камешком посередине.
Мои первые сокровища я решил спрятать под своей кроваткой.
— Это мне, — выхватывает у меня «гвоздь» незаметно подкравшаяся «Килька». — Я буду волосы закалывать когда отластут.
Я сделал угрожающее движение вперёд и протянул руку за «своим». Но, картавая сестрёнка осадила меня:
— Не лезь ко мне, а то деду ласскажу!
И гордо удалилась.
Утром я сходила с отцом церковь Василия Блаженного. Помолившись, мы вернулись в Палаты и стали ждать заморских гостей. Первым, как и было условлено, прибыл принц Густав Шведский. Он жил в Ревеле, где занимался торговлей. На родину в Швецию ему возвращаться было запрещено. Во время разговора отца с принцем я с замиранием сердца поглядывала на юношу. Недурён собой и по-русски немного разумеет. Он мне так понравился, что я аж запунцевела. Принц, заметив это, ласково кивнул мне.
Когда гость ушёл, то я подошла к батюшке с мольбой во взгляде. Он, поняв меня, сказал:
— Подожди, второго посмотрим.
Вторым был курляндский герцог Вильгельм. Тоже хорош собой и немного говорил по-русски. Но, больше переводил разговор его толмач Иван, что был из донских казаков.
Вильгельм рассказал про Курляндию, про Ригу, про верфь и морские корабли. Про создаваемую Меховую кампанию, что будет торговать на Балтике и за Датским проливом.
Мой отец с течением разговора смотрел на герцога всё более и более благосклонно. Незамерзающие порты на Балтике — это мечта предыдущего нашего грозного царя Ивана Васильевича. Когда мой отец на прощание обнял герцога, то мне стало ясно — вопрос с моей свадьбой решён.
