Уходим. Во время переправы на нас обрушились конные калмыки. Изрубили половину моей гвардии и половину шляхтичей Збровского. Хорошо, что запорожцы Сагайдачного попались на пути этих потомков Чингиз-хана. Пока эти дети шайтана рубили пластунов, мы, Слава Всевышнему, смогли оторваться от преследования.
Война объявлена. Наши Вильно и Ковно в осаде. Ещё месяц назад нам стало известно о планах наших нынешних врагов по сбору их большой эскадры в Копенгагене. Датский король после своего разгрома из наших союзников перекинулся в лагерь противника. Почти все города немецкой Ганзы тоже перешли на сторону врага. Они предоставили свой флот для перевозки из Любека в Курляндию десятитысячного испано-французского десанта. Всего в чужой эскадре было двадцать военных кораблей Испании, Франции и Дании и более шестидесяти ганзейских коггов с десантом и припасами.
Я и генерал Готард Вайс призвали власти Курляндии и Меховой компании к полной мобилизации на земле и на море. Но власть имущие в Риге не вняли нашим словам. Слишком уж им заморачивал голову не такой уж далёкий успех от разгрома нами польского и ганзейского флота. Планы по армии и флоту были урезаны вдвое.
Но Польша и Ганза на море, это не Испания, Франция или даже не Дания. Корабли океанских морских держав были больше польских, орудия мощнее, а экипажи более подготовлены к бою. Нам удалось собрать только двенадцать военных кораблей. Два фрегата и десять бригов. Десяток наших спешно собранных слабо вооружённых флейтов не имел большого опыта морских сражений в линию. Поэтому они будут пытаться сдержать орду коггов, пока мы будем разбираться с двумя десятками военных кораблей.
Как только вражеская эскадра показалась на траверзе, я, с помощью утверждённых Вайсом сигналов, приказал капитанам держать линию и дистанцию. Мы шли быстрее противника, поэтому и первыми открыли огонь, едва легли на почти параллельный курс с вражеской линией. По чуть-чуть, но мы ежеминутно сближались с неприятелем идя скрещивающимся курсом. После третьего нашего залпа начались обоюдные попадания. И мы попадали, и в нас попадали. Но у фрегатов борта толстые — не страшно, а вот бригам нужно быть поосторожнее — пара попаданий ниже ватерлинии и корабль выходит из боя, начиная набирать воду. А у нас каждый флаг на счету.
Триста шагов до неприятельской линии. Канонада стала постоянной. Стрельба из пушек велась с учетом подветренности борта корабля, так, чтобы дым сносило ветром от ещё не стрельнувшего орудия. Так мы избегали задымления и ухудшения видимости. Наши канониры ухитрялись делать несколько выстрелов в минуту и стреляли по готовности без команды. Чужие пушкари стреляли медленнее или вовсе прекращали пальбу, получив ядро в открытый порт.
Мы знали, что на испанском флагмане «Святая Тереза» (1200 тонн, 60 пушек) и вице-флагмане «Сан-Мартин»(1000 тонн, 40 пушек) везли казну для оплаты наёмников — три миллиона талеров(около 90 тонн серебра). Вот их то нам и предстояло забрать по заданию Правления. Я же предлагал, пользуясь нашим преимуществом в скорости, сначала напасть на когги и потопить десант. Но, счетоводы из Правления решили, что вначале нужно захватить тысячи сундуков с серебром. Мол, деньги — это кровь войны. Потопим десант — на эти деньги они наймут новый. Короли и герцоги Европы за звонкую монету готовы были пустить под нож тысячи своих подданных, готовых воевать за любого, кто платит.
Мне строго-настрого наказали сразу взять деньги. Для этого на двух фрегатах собрали лучших моряков, канониров и абордажников. С двухсот шагов мы открыли по «Святой Терезе» и «Святому Мартину» огонь картечью. Если на палубе испанцев кто-то был, то в этот момент им стало не сладко.
Дистанция сто шагов. Затрещали выстрелы наших фальконетов и марсовых стрелков. Мои марсовые на земле учились по программе Вайса. Стрельба с качелей по качающейся, как маятник, мишени. Нужно чётко совмещать во времени линию прицела и цель. У канониров была похожая подготовка. Поэтому выстрелов в воду или над верхушками мачт почти не было. К моменту абордажного зацепа, на чужой палубе были кучи из убитых и раненных. Звучит команда капитана «закрыть пушечные порты». Касание бортов. Полетели крючья и закрепились мостики. Захлопали выстрелы из мушкетонов, которые дождём дроби оросили чужую палубу. Лихие абордажники, гуськом потянулись к мосткам, готовые по команде броситься на захват чужого корабля.
Сверху раздался крик марсовых:
— Мы убили адмирала!
