Вопль радости у наших матросов. Я направил трубу на вражеский мостик. Там испанцы выносили вниз тело какого-то офицера. Даю капитану команду «на абордаж». В первой группе идут самые отчаянные смельчаки. Они примут на себя первый залп на вражеской палубе. Зачастую, первый залп противника оказывался последним. Бой на палубе скоротечен. Он не похож на дуэль на шпагах. Там аристократы могут минутами кружить и прыгать, не нанося серьёзных ударов. Здесь не так. Шпаги для боя на палубе не подходят. Бойцам нравятся тяжёлые короткие сабли, тесаки и топоры на длинном древке. Во вторую руку абордажники обычно брали дагу или нож. И использовали оружие мастерски. Наскок. Два-три скрещивающихся удара и один из участников боя падал на палубу. Но ликовать было рано. Нужно смотреть по бокам и даже оглядываться назад. Нападение могло произойти отовсюду. На чужую палубу вслед за первой лезла вторая волна — номера пушечных расчётов, что находятся в вынужденном простое. Как только врагов загоняют в трюм, то бросают туда «дымовые гранаты». На этом бой заканчивается. Враги, кашляя, поднимаются на палубу с поднятыми руками.
В этот раз так и случилось. Пока наши абордажники обыскивают чужой корабль, смотрю, что там на горизонте. Враги уже потеряли пять больших галеонов. Четыре захвачено и один пошёл ко дну. У нас два брига, креня борт, вышли из боя, а один испанцы сумели захватить пришвартовавшись с другого борта. К сожалению наши флейты оказались плохими загонщиками. Заставили сдаться только десять коггов, а пятьдесят проскочили в Гданьск вместе с десантом. Эскадры расходятся зализывать раны и считать потери. У врагов нет желания получить залп из дрейков под ватерлинию. У нас половина матросов и солдат на захваченных кораблях и захватывать новые просто некем.
Когда-то здесь была столица чжурчжэньского государства Цзинь. От неё осталось несколько развалин на местных холмах. Чжурчжени по приказу хана Нурхаци недавно ушли южнее, готовясь к походу на Поднебесную. Ранее разрозненные племена объединились и создали боеспособную армию, готовую жить и сражаться по заветам Чингиз-хана.
На Амуре мы договорились о царском подданстве с дючерами. Их земледельческие племена не были такими воинственными, как дауры и мы с помощью полугара и подарков сумели склонить их к переходу под крыло российского царя. Мне в подарок меховую шапку гуранку подарили.
На Амуре в среднем течении подъём воды начинается весной и продолжается до конца лета, затапливая прибрежные поля. Местные, используя это, высаживают в воду ростки риса, которые дают прекрасный урожай.
Здесь же, в среднем течении реки Сунгари, нет крупных воинственных племён. Только мелкие селения скотоводов-охотников. Идти южнее — велик риск встретиться с регулярной армией хана Нурхаци. А нас здесь немного. В моём отряде около пятисот человек и в двух острогах на пути к Амуру ещё две сотни. У Осипа Плещеева на Амуре ещё три сотни. Вот и все наши силы на пятьсот вёрст. В следующем году по плану прибудет несколько сотен казаков и переселенцев на речных судах с зерном и порохом. Так что в ближайшие месяцы нам нужно разведать окрестности и установить границу с маньчжурами.
Смотрю на карту и мысленно рисую красную черту разделяющую нас и степняков.
Поднебесная империя(Китай) сейчас самая большая страна мира по населению. Двести миллионов человек против наших десяти миллионов. Городов больше Москвы здесь десятки. Общее число воинов в армиях Поднебесной — около миллиона. И мы на Амуре с тысячей солдат…
