О, Аллах! Когда же это закончится? Хорошо, что лекари, по моей просьбе, уже давно стали мыть руки и кипятить инструменты перед родами. Спасибо, моему другу детства Виктору Вайсу.
Тужусь из последних сил и через минуту в комнате раздаётся детский плач. Третья дочь. Это не очень хорошо. Девочки не в почёте в османских семьях. Впрочем, как и везде. Хорошо, что моим первенцем стал шахзаде Мехмед. Следом за ним родились девочки Айше и Фатьма. А теперь вот… Гаверхан. «Драгоценность» — так меня порую называет султан в порыве страсти. Но чаще всё же зовет Кёсем. «Самая любимая». Это имя он дал мне вместо Махпейкер. «Луноликая». За что он меня так любит? Не знаю. Может потому, что каждый раз без остатка сгораю в его объятьях? Может быть потому, что рассказываю ему сказки и пою песни? Может потому, что подшучиваю над нам порой? Ведь я не так божественно красива, как башхасеки(первая женщина) Махфируз, родившая султану старшего сына Османа. Как говорит визирь — от её красоты распускаются цветы и ярче светит солнце. Почему же султан назвал Кёсем меня, а не её. Непонятно. Вот бы мне стать такой, как великая Хюррем-Султан, которая пришла во дворец, как рабыня Роксолана… https://vkvideo.ru/video-43869982_456239371
За два года количество мануфактур в России утроилось. В основном за счёт Себежа и Подмосковья. Даже на Волге с Доном стали появляться царские, Меховые и частные мануфактуры с водяными колёсами: лесопилки, кузницы, мельницы, рудодробилки, суконные, парусиновые и канатные цеха. Благодаря возврату ещё царём Дмитрием переходного Юрьева Дня, тысячи крепостных смогли уйти от помещиков, заплатив пожилое. На мануфактуры работников заманивали, как и в Курляндии, хорошим жалованием и предоставлением жилья в отапливаемом бараке.
А ещё были выделены деньги на переселение черносошных крестьян из северных областей на Урал и на Юг. И там, и там крестьяне получали большие наделы плодородной земли, лошадь, корову, царскую ссуду на строительство дома и покупку сельхозинвентаря.
Из Курляндии и Себежа каждый год развозили по российским ярмаркам чудо-семена картофеля, который церковники теперь не проклинали, а по настоянию патриарха Филарета, прославляли, как спасителя от голода. Ведь картошки с десятины модно было собрать в пять, а то и в десять раз больше, чем зерна. В Курляндии теперь картофелем даже скотину зимой можно было кормить.
Деньги в Москву шли потоком от выросших продаж ясачных мехов и от сборов с Волжской торговли из Персии. В прошлом году Меховая компания на паях с нижегородскими купцами послала торговый караван вместе с российским посольством в Турфан. По договорённости с ойратами(джунгарами), те доведут караван через степи и пустыни в целости и сохранности в земли распавшегося Моголистана. Именно нам проходил Великий Шёлковый путь в страну империи Мин — в Китай.
Из ста моих кусков шёлка для Меховой компании в Себеже напечатали «шёлковые деньги» для внутреннего пользования. Монет из золота и серебра не хватает, хотя монетный двор в Риге штампует деньги без остановки. Срочно нужны свои рудники. Значительная часть моих доходов съедается двумя бригадами, которые Меховая компания окончательно сбросила мне со своего баланса. Перевести солдат на финансирование из российской казны нет возможности. Дума будет против потому, что денег даже на стрельцов с казаками не хватает.
Так как я перешёл в православие, то теперь строю в Себеже церковь. На закладку первого камня приезжал патриарх Филарет. Духовенство немного притихло после Собора. Патриарх смог урезонить особо дерзких митрополитов и епископов. А нескольких радетелей «старины» он волевым решением отправил на Урал и в Сибирь, крестить дикарей в нашу Веру.
Я ввел в каждом батальоне должность священника — иеромонаха. Ежедневные совместные молитвы действуют на коллектив гораздо сильнее ежедневных занятий. Самых умных и полезных из них я назначил обер-иеромонахами полков и бригад. Думаю, что верное духовенство мне ещё ох как пригодится. Русская церковь сейчас оплот мракобесия, помешательства на темноте.
Мне, как просвещённому человеку двадцатого века, была чётко видна разница между Верой и Бизнесом на Вере. Без нравственных правил жить плохо, но набивать карман, пользуясь сутаной — ещё грешней.
Количество школ, богаделен и больниц в моём княжестве росло, как на дрожжах. В Москве — ни шатко, ни валко. А в других городах таких новшеств и вовсе не было. Всё упиралось в финансовый вопрос. У царицы было желание, но не было денег. А у церковников были деньги, но не было желания вешать на себя этот хомут. Впрочем, Заруцкий пообещал с патриарха спросить по этому вопросу. Так что была надежда, что хотя бы в следующем году богадельни, школы и больницы появятся в разных уголках России.
