Придя в сознание только с наступлением ночи, обнаружила внутри себя яркий светильник — магический источник. В тот момент Берта не на словах, произносимых в издёвку, а в самом деле стала миледи. Таков закон — любой одарённый является дворянином.
Утром она пришла к управляющему. Королевский досмотрщик поверил девочке сразу же, такими вещами не шутят, да и быстро сообразил, почему вдруг в крепостной девчонке проснулся дар. О незаконнорожденном происхождении Берты в деревне знали все.
Управляющий вызвал к себе старосту, и тот в полдень повёз её в Фадорский монастырь Наказующих, чтобы маги обители могли убедиться в произошедшей инициации.
Наказующих все боялись настолько сильно, что даже говорили о них шёпотом и с оглядкой, но с Бертой братья-монахи оказались очень добры и приветливы, едва только лично сам настоятель, его преподобие Василий, на неё посмотрел и с улыбкой поприветствовал новую магиню.
Девочку поселили в отдельной чистой келье с мягкой постелью и жарким очагом, для которого всегда находились дрова. Выделили в помощь ей служанку Альбину, молодую женщину с круглым добрым лицом, а кормили так вкусно, что Берте казалось будто она гостит на пиру в чертогах Создателя.
За те два месяца, что она провела в монастыре, Берта узнала много нового. Да, в обители всё выглядело немного мрачно, и вой истязаемых часто доносился из подземелий, но братья-монахи показали ей мастерские и кузни, плавильню и маслобойню, и ещё много всего. С ней сразу же начали заниматься грамотой, и сейчас юная магиня знала уже больше половины букв.
Сам его преподобие Василий часто вёл с ней беседы. Объяснял, что она конечно же вольна самостоятельно определять свою дальнейшую судьбу, идти ли ей на службу королю, либо поступать в университет, а может просто найти занятия по душе, но лучше будет, если Берта задумается о служении Создателю.
В мире много плохого и скверного, говорил настоятель, вокруг плетут свои козни мерзкие слуги лже-пророков, еретики, тёмные культы, и чтобы тьма безбожия не накрыла наш мир, необходим острый меч веры, который рубит головы врагам Создателя.
Когда через месяц с лишним её пребывания в Фадорской обители сюда доставили распоряжение из королевской канцелярии направить магиню Берту в Рансбур ко двору, то милорд Василий оставил при ней Альбину и выделил в сопровождение Тимофея, наёмника, возвращавшегося после окончания контракта с орденом домой в столицу.
На прощание настоятель дал ей совет обратиться к прецептору Наказующих для принятия сана монахини ордена. Берта не возражала, она не могла прийти в себя от столь резкой перемены в своей жизни. Ещё недавно всеми презираемая и бесправная, оказалась окружена заботой и вниманием. А с мерзостью действительно ведь надо бороться, и кто это делает лучше Наказующих?
Девочка с благодарностью приняла письмо к прецептору, решив, что, как только при дворе её раскрепостят и выдадут грамоту на дворянство, сразу же пойдёт в орден и попросится принять сан. Многого она захотела, но судьба приготовила ей совсем иное.
Братья сопроводили её до Олска, где оплатили три места — ей, Альбине и Тимофею — в караване, направлявшемуся к столице. Старшина может и не очень обрадовался необходимости выделить для них один из головных фургонов, однако спорить с наказующими не решился.
И вот, похоже, её путешествие подошло к концу, едва начавшись. На караван напала большая банда разбойников. Жаль, она ничем помочь охране не может. Никто с ней магией не занимался. Берта ведь всё ещё по статусу крепостная короны, и пока это не изменится, никакие плетения ей изучать не позволят.
— Тима убили! — вскрикнула наблюдавшая за сражением сквозь щель в пологе Альбина, которую с наёмником успела связать дружба. — Ах, нет, только ранили! Вставай же!
Берта сильнее сжала рукоятку ножа и на коленях стала продвигаться ближе к служанке. Если сейчас кто-нибудь из разбойников попытается влезть к ним под тент, она ударит. Сил у неё хватит. Пусть и выглядит худой, зато мышцы у неё крепкие.
Она посмотрела наружу как раз в тот момент, когда там сверкнула молния, превратив одного из бандитов в головёшку. Донеслись перепуганные крики разбойников со всех сторон, а вскоре послышался топот сотен копыт.
— Создатель услышал мои молитвы! — обернулась Альбина. — Ола! Мы спасены, Берта!
Всё же отребье оказалось гораздо храбрее, чем я полагал. Сдаваться они не поспешили, а принялись отбиваться от напавших на них солдат с яростью отчаяния. А с другой стороны, что им ещё остаётся делать? Понимают, чем для них закончится плен.
Три с небольшим десятка разбойников, находившихся у хвоста каравана, то есть, ближайших ко мне, вдруг решили предпринять попытку вырваться.
По команде худого и длинного как палка бандита в остроконечном, что та будёновка, шлеме они сбились в плотную группы, прорвались между последней телегой и десятком сержанта Гилла и устремились в мою сторону.
