— Так он же не сам Создатель. — опять смеётся баронета. — Да брось, Степ. Все знают, что твой тёзка Степ Восьмой бабник, заполонивший монастыри и приходы империи своими детьми. На какого аббата, аббатису или прелата там ни посмотри, увидишь его острый нос и уши лопухами. Ну, не хмурься. Я же глупая женщина, мне можно говорить иногда глупости. Что же касается участия в войне против Габарии и Ахорской Лиги герцогств, так нечего тебе там делать.
— Предлагаешь, отказать в просьбе самому кардиналу?
— Зачем? Нет конечно же. Соглашайся. Только не забудь спросить на то разрешения главы рода. Вот она и откажет. — Ника постучала пальцем по свитку, который лежал рядом с ней, между серебряным блюдом с рыбой и вазой фруктов. — Мария знала, что тебя попытаются использовать. Написала мне об этом. А ты почему мурену не ешь? Из королевского пруда.
Знаю, чем этих тварей кормят, потому и кусок в горло не полезет. Я же не каннибал.
— Не люблю рыбу. — вру, как порой, увы, приходится. — С твоего позволения, лучше вон тех рябчиков в сливовом соусе попробую. А про намёки насчёт моего перехода в миряне что скажешь?
Тут она перестала улыбаться и веселиться, посерьёзнев лицом. Хотя, заметил, что глаза у неё всё время были серьёзными. Чувствую, что лицемерка моя тётушка ещё та. Хорошо, что это наша неллерская лицемерка. Тётка реально умна. Сразу понял.
— Пока ничего не скажу, Степ, но постараюсь всё разузнать. Если тебе действительно наметили в невесты принцессу, тогда покушение становится объяснимым.
О чём это она?
— Наоборот необъяснимым. — говорю. — Да, наша прекрасная герцогиня Мария мне говорила, что из дворца может исходить опасность, Неллеры давно противостоят Саворской династии. Только, если я нужен короне для победы в войне и для усиления королевского рода, то…
— Создатель, какой же ты ещё молодой, Степ. — прервала меня баронета, сокрушённо мотнув головой. — Эдгару совсем не нужна победа и усиление магической мощи династии, если при этом лично он потеряет власть. А ты понимаешь, какой вес приобретёт принцесса, когда станет матерью могучих магов? Сколько придворных клик и группировок, сколько аристократических родов начнут ставить на её приход во власть?
Точно. Она ведь права. Кто там говорил, что государство — это я? Людовик какой-то, кажется, четырнадцатый. Может какому-то дворцовому клану, нашему кардиналу-фанатику или ещё кому-либо и нужно усиление магической мощи королевского рода, вот только не самому Эдгару и его будущим наследникам.
— Так если это король…
Начинаю говорить, но Ника опять меня перебивает:
— Я лишь предположила, Степ. Не будем делать поспешных выводов. Как только что-нибудь узнаю, обязательно тебе сообщу. Ты заезжай ко мне с визитами почаще, мы с Митрием тебе всегда будем рады. Знаешь, я ведь тобой горжусь. Правда-правда. Да все наши очень гордятся, что у нас такой могучий родич появился.
— Не ждали, не гадали, а тут раз, и я. — понимающе хмыкаю.
Две молчаливые девушки принесли нам к чаю десерт, да какой! Кроме медовой сдобы разных форм ещё и целую вазочку жёлтого кускового сахара, шикуем. Наверное, королевский маг и придворная аристократка могут себе позволить лакомиться не хуже герцогской семьи. Эх, сейчас бы Юльку сюда. Нет, и так у девушки скоро одно место слипнется.
— Зря шутишь. Ты просто не представляешь, насколько сильнее стали позиции нашего рода. — Ника небрежным жестом вновь выгнала рабынь из гостиной. Болезнью здешней аристократии болтать при слугах обо всём подряд моя тётушка совсем не страдает, осторожная. И правильно, и молодец, поддерживаю. — Иоанна, твоего троюродного кузена милорда Неллерского, полтора года кормили обещаниями назначить комендантом Лижона, а тут, как только пришёл с севера подробный доклад о твоих подвигах, он сразу же и должность и полковника получил. Из тех двадцати пяти тысяч драхм, что кузина через верцийских менял отправила, заплатили меньше половины. Для полковничьего патента двенадцать тысяч не деньги. Кстати, у нас всего два неллерских голубя осталось. Ты с собой привёз? Поделишься?
— Привёз три десятка, — беру в руки небольшую серебряную кружку с ароматным ягодным чаем. Лучше бы глиняную посуду использовали для горячих напитков, металл обжигает и руку, и губы, неудобно пить. Ну, да, и в этом мире понты дороже удобства. — Только я два из них уже Андрею пообещал. Если у меня останутся, то…
— Ерунда, уж с кузеном-то я договорюсь. Слышу, мой драгоценный супруг явился. Готовься, Степ, он не успокоится, пока всё о твоём источнике не выпытает.
Баронету Митрию сорок лет, на сорок он и выглядит, крупный, с красным мясистым лицом, маленькими глазками и носом картошкой. Чисто внешне моей тётушке он совсем не пара, только дворяне здесь редко вступают в брак по любви. Нет, случается, но редко.
