Ивану двадцать пять, брюнет, и выглядит как настоящий мачо, гроза влюбчивых, да и не только влюбчивых, красоток. Орлиный профиль, волевое лицо, косая сажень в плечах — он что, бодибилдингом занимался? — и высокий рост. Хоть сейчас на главную роль в фильме Терминатор приглашай. Даже завидки берут. Ладно, чего уж, я не завистливый по жизни, по обеим жизням.
— Милорд? — произносит, глядя на меня.
Чувствую, я его разочаровал — малолетка, одет пижоном, никакой величавости в осанке. Плечи старшего виконта Гиверского поникли. Сдулся мой мачо. Не суди опрометчиво, дорогой друг, внешность бывает обманчива.
— Милорд? — зеркалю обращение.
Рука у меня дёрнулась было благословить, но вовремя вспомнил, что в присутствии старшего по церковной иерархии делать этого не следует.
Под ногами пробежала крыса, жирная, вальяжная. Сволочи, ничего не боятся. Ничего, скоро найду на вас, твари, управу. У Шарикова коты — другое дело, слоны — животные полезные, у меня же всё наоборот.
Гадство какое, забыл с любезной своей тётушкой Никой поговорить насчёт котят. Если голова дырявая, то куда деваться? А надо не затягивать с пушистиками. Тут ведь с ними, оказывается, намного хуже, чем на Земле. Один-два рождаются в помёте, и часто не выживают.
Ладно, сейчас не об этом. Поворачиваюсь к другому виконту, Виктору. Тому двадцать один. На брата он похож, только во всём помельче, и статями, и чертами лица. Разве что, разочарование при виде персоны великого целителя такое же всеобъемлющее.
— Милорд? — теперь уже он выступил попугаем.
Не стал я четвёртый раз произносить этот титул, смотрю на прецептора.
— Первым Ивана. — отвечает Николай Гиверский на мой взгляд.
— Дядя, а точно есть шанс, что… — старший виконт не договорил.
И правильно сделал. Ещё чуть-чуть, и я бы обиделся. Всем своим видом это демонстрирую. Не забывайте, что перед вами по сути пацан, душа подростковая, ранимая, вспыльчивая.
— Ни о чём не переживай. — говорит ему вдруг Карл, кладя на каменный пол бурдюк с готлинской водой. Фолиант с целительскими заклинаниями большой мощности он из рук нн выпускает. Мне эта книга нужна, чтобы навести тень на плетень. — Посмотри на меня. Совсем недавно я был в положении гораздо худшем, чем вы оба вместе взятые.
Пока по знаку Николая Гиверского тюремщик с помощником надевают на помогающего им в процессе младшего виконта оковы, мой виконт нарочно открыл книгу на рисунке заклинания полного исцеления, самого разнообразного цветами его варианта. Прецептор заметил, оценил, даже вздрогнул.
Карл с обоими одержимыми углубился в обсуждение подробностей симптомов, частоты и последствий своих приступов. Что-то мне это напоминает. Ах, да, вспомнил — «Родственные души», замечательный рассказ О’Генри, когда забравшийся в дом грабитель вместо того, чтобы забрать деньги и ценности, принялся беседовать с жертвой об особенностях их общей болезни и некомпетентности врачей. В итоге оба отправились продолжить знакомство в бар за счёт грабителя.
Пользуюсь секундной паузой в разговоре благородных — прецептор тоже в нём парой фраз поучаствовал — и встреваю:
— Если позволите, я бы милостью Создателя хотел начать.
Извините, но у меня и других дел полно помимо того чтобы ваш трёп тут слушать.
Они быстро вспомнили, зачем мы тут собрались, и начальник вместе с тюремщиками увёл гремящего оковами что тот каторжанин виконта Виктора вверх по лестнице. Опекун извлёк из ножен меч и встал по центру коридора спиной ко мне, лицом к выходу. Позёр.
— Приступим. — говорю Ивану. — Возьми сосуд, — киваю на бурдюк, который Карл просунул сквозь дверцу для подачи еды. — умойся, ложись на тюфяк, открывай молитвенник и читай про себя молитвы три, семь, одиннадцать.
Почему именно такие? Да вспомнилось Пушкинское «тройка, семёрка, туз». Надеюсь, как Герману «ваша дама бита» Ивану услышать не придётся.
Самое сильное плетение блокировки я перенёс в свой конспект, им и воспользовался, хранить в голове всё подряд не имеет смысла.
Почему-то на этот раз получилось дольше чем с Карлом. Видимо, тогда я не так сильно переживал за результаты своего новаторства. Получится — хорошо, не получилось бы — и ладно. Врачебную этику «не навреди», главное, не нарушил бы.
Сейчас же результат мне нужен не то чтобы кровь из носу, но очень желательно положительный, причём, с обоими виконтами.
Николай Гиверский не просто прецептор нашего ордена в Кранце, а один из ведущих теологов современности, его труды во многих монастырях штудируются, он у нас здесь кем-то вроде земных Блаженного Августина или Савонароллы считается. Связи и авторитет в церкви просто огромные.
— Получилось? — с дрожью в голосе спрашивает пациент.
— Всё в руках Создателя. — не стал обнадёживать. — Теперь от искренности твоих молитв будет зависеть многое. — делю с ним груз ответственности, так сказать, подстелил соломки на случай неудачи. — Продолжай молитвы, а я пошёл к твоему младшему брату.
