Я-то думал, чего мне ещё в жизни не хватает? Оказывается, подсвечника. Ладно, чего ёрничать. Чем богаты, как говорится. Вот разживётся этот милорд Неллерский на борьбе с контрабандой и на оптимизации гарнизонной службы — знаю, там за счёт мёртвых душ в штате и выписываний призов за несуществующие подвиги деньги делают — тогда может и серьёзней подарки вручат.
Опять сам с собой шучу. Не нужны мне дары, и так, что нужно, достану, а чего не найду, без того и обойдусь как-нибудь.
Расстались очень тепло.
— Будешь на западе королевства, обязательно заезжай к нам в Лижон.
— Уж лучше вы ко мне в обитель. — поочерёдно принимаю объятия дяди и тёти, после чего на мне виснут сразу трое подкупленных сладостями кузена. — Купель со святой водой очень помогает.
В коридоре только двое бойцов, остальные четверо ждут меня на улице. Сам-то я наелся до сонного состояния, а вот про парней такого не скажешь. Решил всё же уточнить у сержанта:
— Перекусили чего-нибудь, Алекс?
— Да, конечно. — ответил он. — Смотрите, сколько здесь коробейников с пирожками снуёт и лавки кругом. Есть пироги с зайчатиной, и с яблоками, и с капустой и яйцом. Вон у той уважаемой, — мотает он подбородком в сторону огромной как утёс тётки за прилавком. — очень вкусные с вишней. Может вам взять?
— Издеваешься что ли? — смеюсь, похлопав себя по округлившемуся животу, и медленно забираюсь в седло, баба беременная, а не снискавший себе великую славу молодой маг. — Так, ну, булки для таких крепких парней — не еда. Время есть, остановимся в трактире, я с вами чаю попью.
Мне ещё надо будет переодеться, не являться же на собрание церковных иерархов в своём пижонском наряде богатого аристократа, я не зря так вырядился, родственников уважил. До собрания ещё больше трёх часов, так что, успею всё, и одежду сменить, и бойцам дать нормально поесть. Вот такой вот аббат Степ, слуга царю, отец солдатам.
От Николаевского храма сворачиваем в сторону реки, там вдоль неё идут кабаки один за другим, выбирай любой на вкус и по размеру кошелька. Только доехать до набережной не получилось. Едва наша кавалькада оказалась на выезде с улицы к базарной площади, как раздались громкие крики и нас заставил прижаться к стене дома сильный встречный поток паникующих людей.
— Что там за дела? — спрашиваю вслух всех своих солдат, мгновенно создавших вокруг меня непроницаемый заслон и отталкивающих ногами или мечами в ножнах наиболее ретиво напирающих из бегущей мимо толпы. — Ого, слышу звуки боя.
Привстаю в стременах и вижу как в центре очистившейся от людей площади остановилась небольшая, похожая на сундук чёрная карета с крохотным зарешёченным окошком. Местный аналог воронка, типа, автозак? Ещё не встречал таких.
Одна из двух лошадок, тянувших этот явно тюремный экипаж, билась в агонии. Чем-то её сильно ткнули. Вокруг кареты сгрудился десяток конных всадников, отбивавшихся от нападавших на них с мечами мужчин, те были пешими.
Стражники носили латные нагрудники, но и их противники, похоже, какую-то защиту под куртками и дохами имели, я увидел, как меч соскользул с одного из них, не причинив вреда. И, кажется, нападающих больше раза в два.
— Милорд, поехали отсюда. — здраво предложил сержант.
Мысль дельная. Меня происходящее не касается, так чего изображать из себя в каждой бочке затычку?
Напор толпы уже схлынул, все, кому нужно было убежать от места схватки, уже это сделали. На площади остались лишь продавцы по краям, не пожелавшие бросать свой товар, да мальчишки с девчонками, группами занявшие места в зрительном зале, в смысле во всех пяти — нет, шести — проездах на улицы. Вот уж кому происходящее в радость, оживлённо обсуждают, машут руками.
Благодаря внезапности нападения неизвестные уже убили четверых из конвоя кареты, оставшиеся успели спешиться и заняли оборону вдоль дверцы. У них нашлись небольшие круглые щиты, что даёт им неплохое преимущество при защите.
Как должен поступить в такой ситуации дворянин? Да никак. То есть, я тут никому ничем не обязан, кто с кем выясняет отношения, не знаю. Поэтому командую:
— Возвращаемся к храму.
И опять моим намерениям не суждено было сбыться. Едва мы отлипли от стены, как Григорий, поднявший вверх взгляд, предупредил:
— Лучники!
Смотрю куда и он, действительно, на покатой крыше двое мужчин. Даже странно, обычно местные используют арбалеты, лук — оружие лёгкой кавалерии или браконьеров, или подавшихся в разбойники крестьян. Но удивляться некогда, лучники увидели мой отряд раньше, чем мы их, и почему-то решили, что от нас исходит угроза для товарищей.
Одна за другой в нас прилетели две стрелы, естественно, не причинив никакого вреда, зря что ли я постарался обеспечить своих бойцов амулетами воздушной защиты? Однако, явно неудачный результат стрельбы этих живущих на крыше карлсонов не смутил, следом полетели ещё стрелы.
