Не позаботившись спасением тяжело раненого Алексом товарища, враги быстро попятились, затем развернулись и бросились наутёк. Ледяную сосульку я всё же успел послать вслед, выбрав мишенью опять крепыша. И вновь безрезультатно, магическая защита у того оказалась серьёзной. Ударить же более мощным заклинанием у меня бы не хватило времени. Ладно, пусть живёт, вижу, что из моих парней в этой скоротечной схватке никто не пострадал.
— Олег, — сержант окликает самого молодого из гвардейцев. — Коней наших приведи.
Дедовщина и в этом мире цветёт буйно. Лошадки далеко не ушли, боевые они, многое повидали.
А что мне с раненым врагом-то делать? Уже еле дышит. Исцелить для допроса? Так мне это зачем? Пусть стража и разбирается. Странно, правда, только, что не добили свои, теперь, как говорится, птичка запоёт. Или напавшим уже всё равно? И так понятно, кого освободили из-под ареста и чьи люди могли такой налёт организовать. В конце концов, можно и труп поспрашивать, тут это не фантастика.
— Ваше преподобие. — ждёт моих указаний Алекс.
Я всё же накладываю лёгкое исцеляющее плетение, и раненый закричал. Он был без сознание, душа его готовилась покинуть тело, а тут жизнь вернулась вместе с болью. Ничего, пусть покричит. Расплата за попытку убить моего воина.
— Свяжите его на всякий случай. — говорю сержанту и, не обратив внимание на протянутый Олегом повод моего коня, направляюсь на площадь. — Посмотрю стражников, — поясняю вмиг окружившим меня троим гвардейцам. — Может кому-нибудь ещё успею помочь. Тетрадь мою достаньте. Там, в сумке.
На площади уже вновь столпотворение, впрочем вокруг места схватки пусто. Люди стоят вокруг, но не напирают. Передо мной уважительно расступаются.
Какой-то пожилой дворянин в потёртом кафтане с коронкой баронета на плече спрашивает:
— Кого это тут выхватили?
— А я знаю? — жму плечами и осматриваюсь.
Так, семерым я, похоже, ничем не помогу, они уже перед Создателем ответ держат, а вот двое пока живы. Крови вроде потеряли немного, и раны не смертельные, однако, зная местных эскулапов, пятьдесят на пятьдесят, что без моей помощи не помрут.
— Кошелёк украли! — слышу истошный женский крик из толпы справа от себя.
Кому война, кому мать родна. Ворьё ни при каких обстоятельствах не теряется. Машинально потрогал кошель, на месте, и беру тетрадь с плетениями, протянутую Косым. Прозвище такое у гвардейца. Так и не узнал я, за что тот его удостоился, глаза-то нормальные, не как у зайца.
Я уже закончил исцеление выживших, когда на рысях к нам примчался отряд из почти трёх десятков стражников с красномордым лейтенантом во главе.
Их только за смертью посылать. Понятно, не то что сотовых телефонов или таксофонов нет, а вообще нормальная система оповещения не существует. Есть конечно колокольный набат, но он звучит лишь в случаях внешней угрозы, а тут, пока кто-то донёс, пока собрали необходимое количество стражников, пока экипировались, пока выдвигались, пока доехали, злоумышленников давно уж след простыл.
Стражники быстро соскочили с коней и принялись осматривать площадь, особое внимание уделили карете, будто бы арестант мог в ней под лавку спрятаться.
Я из любопытства тоже заглянул. Автозак как автозак, никаких тебе мягких диванчиков или столика как в каретах моих сестрёнок Агнии и Юлианы или у вице-канцлера Андрея.
— Благородный господин, нам надо будет вас опросить. — подошёл ко мне красномордый офицер.
— А больше ты ничего не хочешь? — с чего-то разозлился мой сержант. — Перед тобой его преподобие Степ Неллерский! Скажи, куда подъехать, я, как освобожусь от службы, подъеду, расскажу, что тут было.
Алекс грубо обращается к офицеру, потому что тот не настоящий, не армейский, а сержант, ни много, ни мало, гвардеец, пусть и не королевский.
— Простите, ваше преподобие. — а лейтенант-то быстро соображает. — Конечно же, не смею настаивать. Скажите, а вы не тот ли…
— Тот, тот, — усмехаюсь. Всё-таки и в столице есть те, кто обо мне наслышан. — Разбирайтесь. Сержант подробно объяснит, что мы видели. Это мой вам подарок. — машу рукой в сторону угрюмого, сморщившегося от болей пленника. — Полагаю, он больше нашего знает.
— Милорд, ваше преподобие. — сбоку подтянулись мои сегодняшние пациенты. — Спасибо вам, вы нас спасли.
— Спас — слишком громко сказано. Помог — больше подходит.
Запрыгиваю в седло и даю знак двигаться дальше. Война войной, обед по распорядку. Парням можно было бы и в «Золоте Кранца» поесть, но там сейчас столпотворение, да и надоедает людям один и тот же ассортимент блюд.
У меня немного проснулся аппетит. Заметил ещё на войне, что применение заклинаний расходует не только магическую энергию, но и энергию тела. Боевые плетения, затем исцеляющие сколько-то калорий из меня вытянули.
В пору моих настоящих детства и юности в столовых — школьных, студенческих, общественных — существовали рыбные дни. Наверное это как-то повлияло, и рыбу я не любил в отличие от Степа.
