Карлу уже сказал насчёт изготовления подобных амулетов попроще. Он так подозрительно на меня посмотрел, стало ясно, догадался, что я уже прятался и от него, и от других своих соратников. Правда, я пока использовал только отвод глаз, плетение невидимости прячет и от тех, с кем разговариваешь и кто точно знает, где находится невидимка.
— Кстати, сегодня осмотрим заодно дворцовый парк, если получится. — ещё больше радую своих людей. — Там скоро начнут готовить бал-маскарад.
Новый год, да, начинается тут с наступлением весны. Скоро, совсем скоро, объявят приход две тысячи сто девятого года с явления Создателя. На Земле я никогда не задумывался, двадцать пятого декабря какого года родился младенец Иисус, первого, нулевого или минус первого, а тут вот гадал, Создатель-то сошёл к людям осенью во время уборочной страды. Так какой это год-то был? Уже первый или ещё нет? В книгах ответа не нашёл, хотел у епископа Рональда спросить, Юлианиного отца, да чего-то застеснялся, что на меня не похоже. Видимо, постепенно Степ всё более сливается со мной и как-то меняет. Вот чего бы иначе я так сох по Берте? Смешно же. Наверное. Мне не до смеха, новоявленная миледи иногда даже снится. Прямо наваждение.
— Пошли кого-нибудь из парней наверх. — говорю Ригеру. — На столе у меня книга завёрнутая в шёлк, Юлька знает, пусть принесёт, я уж не стану наверх подниматься.
До дворца идти два шага, да разве можно аббату Степу, разряженному и важному пешком ходить? Конечно нет, и у бокового крыльца нас ждут кони. Там же готов к выезду десяток эскорта, ребята поели чуть раньше, причём, трое из них сидели за одним столом с самим Джеком Мстителем и одним из его людей.
— Милорд, вы куда? — пытается меня перенаправить лейтенант Николас, когда я сворачиваю не к главному выходу из трактира.
— Тут ближе, — пожимаю плечами и направление не меняю.
Ну, да, наверное не солидно бастарду Неллеров ходить чёрными ходами, но сквозь здание намного короче, чем вокруг него, и некому здесь в данный момент меня воспитывать.
Возвращаясь к мыслям о беглом милорде-мятежнике. И речи не может идти о том, чтобы я его выдал королевской власти. Эдгар, значит, от меня желает избавиться, а я ему помогать должен? Да пошёл он на все четыре стороны. С вице-канцлером ещё посоветуюсь на эту тему, но и родственнику всего рассказывать не буду.
Не сентиментален, и всё же история милорда Джека меня тронула. Эльза с Люсильдой собрали все слухи о нём, а Эрик их обобщил, отделив, как у нас говорили, зёрна от плевел.
В отличие от Берты, Мститель родился баронским крепостным, и, когда у него пробудился дар, был отправлен в столицу графства. Его бывший господин, сам не имеющий магического источника, рассчитывал, что новый милорд даст ему вассальную клятву и значительно усилит боевые возможности его дружины.
Однако, поговорив с городским магом, Джек предпочёл направиться на учёбу в королевский университет, упустив из виду, что те, кто ему дорог, остаются во власти взбешённого его поступком барона. Это Берта равнодушна к издевавшимися над ней и унижавшими свою дочь и сестру членам семьи, а вот новоявленный милорд любил и родителей, и обеих сестёр.
Когда, отучившись год, он приехал в отпуск домой, то узнал, что его родители проданы в Ламберское герцогство, старшая из сестёр, взятая в замок служанкой, умерла после бичевания, а младшая подвергается постоянному насилию со стороны младшего баронета.
Тогда пламя крестьянской войны уже вовсю бушевало в западной части королевского домена. Джек сам нашёл один из крупных отрядов бунтовщиков и предложил свою помощь при условии, что первой же целью их атаки станет замок его бывшего господина.
Понятно, мятежники согласились. Джек лично убил и барона, и всё его семейство. Жестоко? Да. Но я бы на его месте поступил примерно также. Разве что, четырнадцатилетнюю дочь барона не тронул. Ну, это мне сейчас так кажется, а коснись, не дай Создатель, меня реально такая же беда, то на самом деле не знаю, как бы себя повёл.
— Мы готовы. — докладывает сержант Алекс, командир эскорта.
— Тогда вперёд. — командую и тут же уточняю: — В объезд этого сборища.
На первый взгляд смешно преодолевать три сотни ярдов, даже меньше, верхом в сопровождении сильной охраны, однако сейчас реально ехать небезопасно. Начались казни отловленных стражей бедолаг, на Дворцовой беснуется огромная толпа, а из такого плотного сборища что угодно может прилететь. Поэтому ничего Ригеру, назначившему в эскорт полный десяток, окруживший меня и моих соратников со всех сторон, я не высказал.
— Пропуск! — зычно спрашивает старший сержант королевской гвардии, встретивший меня у боковых, правительственных ворот.
Позади этого пожилого бородатого мужика двое вояк скрестили длинные, в два человеческих роста, копья. Так-то тут такими не воюют, они выполняют церемониальные функции, вот как сейчас. Еле сдержался, чтобы не усмехнуться, больно уж напомнило сценку из фильма моего далёкого детства «Королевство кривых зеркал».
— Возьми. — протягиваю свиток, присланный мне вице-канцлера.
