В моих апартаментах царит кладбищенская тишина. Понятно, все ещё спят. Девчонки с Серёгой вернулись очень поздно — сквозь сон слышал — позже милорда Монского, доложившего, что алмаз прослушки поставлен, закреплён и направлен на королевские окна. Молодец он у меня. Нет, какой молодец, а. И меня вчера спас, и с задачей справился на отлично. В отличие от меня дурака. Нет, ну надо же было так глупо чуть не потерять жизнь, так щедро кем-то подаренную.
Всегда надо помнить, что не мечом и магией только надо уметь владеть, иначе получу однажды банальный удар по морде, и всё, отключусь со всеми своими навыками, знаниями и умениями, великий маг и целитель. Как в том анекдоте про ёжика, считавшего себя сильным, очень сильным, пока, получив пинка, уже в полёте не вспомнил, что он при этом ещё и лёгкий.
Так, про искусство рукопашного боя я тут ничего не слышал, значит и обучать меня местным вариантам бокса, самбо или ещё какого-нибудь айкидо некому. Надо самому вспоминать, что помню из прежней жизни, и тренироваться в проведении обычных драк. Только вот, правда, с кем? Где взять, пусть не наставника, так хотя бы напарника? Ох, Гойко Митич же, помню, помощника конюха отдубасил весьма умело. Точно чем-нибудь владеет. И? Я что, отберу краснокожего раба, владением которым Юлиана так гордится? Нет, тоже не вариант. Ладно, что-нибудь придумаю.
Встаю с кровати и босыми ногами шлёпаю по холодному полу к окну. Убираю в сторону штору и смотрю на Дворцовую площадь. Утро стрелецкой казни тут ещё никто не написал, не нашёлся художник. Да уж, насвинячили за вчерашний день и прошедшую ночь знатно. Сейчас малолюдно, если вообще считать за людей десяток городских коммунальных рабов, выделяющихся довольно сытыми рожами, и рансбурских нищих, наводивших порядок. Для голодранцев утра после празднований не только способ разжиться чем-нибудь для себя полезным, но и возможность немного подзаработать. У нас в Неллере им платят по десять зольдов мужчинам и по пять женщинам или детям, хотя, как по мне, оборванки и малолетки работают лучше опустившихся алкашей. Степ с Ником и Валькой часто так подрабатывали, и Юлька, пока её мать не продала, тоже участвовала. Какие расценки на труд уборщиков тут в столице, не знаю, и в общем-то не хочу знать.
Будить служанок или не будить — вот, в чём вопрос. Как у Гамлета, прямо. Пожалуй, обойдусь своими силами, а завтрак закажу в столовом зале. Надеюсь, там успели навести порядок. А кто пробу снимет? Так кто-нибудь из парней и вкусит.
— Не надо, Генри, — останавливаю караульного, пожелавшего разбудить милорда Монского. — Пусть отдыхают все. Со мной ты и ты, Алекс. — киваю самому пожилому воину из моего отряда, малахольному мужчине с глазами рыбы.
Оставив двоих часовых в апартаментах, в сопровождении пары остальных спускаюсь в гостиничный трактир. Мы здесь оказались первыми посетителями. Ну, да, остальные всего три или четыре часа назад только разошлись, но порядок в зале слуги навести уже успели, всё-таки «Золото Кранца» — первоклассное заведение.
Сейчас из обслуги в столовой только вымотавшаяся пожилая разносчица и маленький, лет восьми, худой пацанёнок, на неё похожий, оба вольные, даже за барной стойкой никого нет, правда, из кухни какие-то звуки доносятся. Вряд ли там готовят, скорее, домывают посуду и дочищают кастрюли со сковородками.
— Вы простите, ваше преподобие, — извиняется тётка, я в повседневном костюме, но, понятно, и она меня давно знает. — Быстро смогу только омлет или яичницу приготовить. И чай. Вы ведь не будете есть подогретое?
Так-то я из мира, где в некоторых весьма престижных ресторанах подают суточные щи, то есть сготовленные в день накануне и ждущие в термосах своего часа для подачи. Даша нам борщ или другие супы тоже на несколько дней готовила, да и здесь тётушка Эльза или сам опекун не каждый раз свежеприготовленным Степа кормили. Однако теперь всё изменилось. Я ведь высокородный аристократ.
— Подогретое? — строю брезгливую гримасу, которую тут же повторяют севшие напротив Генри с Алексом. — Конечно нет. — кидаю на стол серебряную драхму. — Неси яичницу. И к чаю подай сахар.
— Сахара нет. — смутилась женщина. — Закончился. Его привезли четыре дня назад, немного совсем. Ваша Юлька его весь к вам наверх переносила. Вчера утром последние шесть кусков.
Нет, у этой сладкоежки точно однажды попа слипнется. Впрочем, кажется, пару-тройку кусков я всё-таки сам отведал со смородиновым отваром.
Мне подали яичницу с колбасками на отдельном блюде из бронзы, а вот моим солдатам в одной большой, чуть ли ни в обхват, сковороде. Почему-то кажется, что у них вкуснее, ну, да это свойство человеческой психологии. Вместо сахара подали серебряную пиалу мёда. Заметив взгляд Генри, придвинул её к нему поближе. Пусть не стесняется, он хоть и не мишка, но не откажется. Как и Алекс.
Мы только приступили к завтраку, когда со стороны подсобных помещений вошёл Эрик и настороженно оглядел пустой зал, после чего быстро подошёл к нам.
— Потерял? — показываю ему на место рядом с собой.
