Чёрт, вот о чём забыл, Эрик же учил правильно дышать при беге по лесу, а я пыхчу словно паровоз. Нет, так не пойдёт. Спокойней надо. Два шага вдох, два шага выдох, вот так. Скорость мы набрали приличную, и, если бы бежали напрямки, давно бы достигли лежбища бандитских караульных. Только лейтенант ведёт меня зигзагами удачи, петляя вокруг деревьев и зарослей крапивы, чего-то ещё — я не ботаник, не всё знаю — и малины, что тот заяц. Или лиса? Не важно. Ох, малина. Где она там и медведи. Какие к чёрту медведи? Ягоды только через месяца полтора появятся.
Лейтенант начал замедлять ход, и без его жеста «внимание» почувствовал запах дыма от костра, гайморитом, слава Создателю, не страдаю, да и не страшны мне тут никакие болячки, целителю великому. Мы переходим совсем на медленный шаг, Эрик отводит руку в сторону, и мы с ним расходимся, я выхожу из-за его спины. Начинаем уже красться, почти совсем бесшумно, пригнувшись и внимательно прислушиваясь. Затем, когда увидели уже небольшое пламя сквозь кусты, и вовсе легли, продолжив свой путь ползком. Вот ползать меня бывший ученик капитана Ронова научил на твёрдую оценку хорошо, сам себе не нарадуюсь.
Всё же их оказалось трое. Двое валявшихся на краю оврага, завернувшись в рваные кое-как сшитые овечьи шкуры — ночью-то прохладно — и один возле небольшого ключа, вода из которого стекала в буерак. Этот третий и жёг небольшой костерок, поджаривая на ветке то ли большого ошкуренного мышонка, то ли маленького суслика, фу, блин.
Соратник делает мне знаки, я ему киваю в ответ, пытаясь задержаться мыслями на постороннем. Наступил момент, собственно ради которого я и захотел лично участвовать в вылазке. Чувствую лёгкий мандраж в руках и заставляю себя успокоиться.
Убивать мне приходилось не раз, но это всегда происходило либо с расстояния, либо в горячке схватки, а чтобы вот так вот подползти к ничего не ожидающему человеку, плохого мне вроде бы не сделавшему, и хладнокровно его прирезать, к такому надо себя принудить. Эрик меня отлично понимает, смотрю. Потому и не торопит.
Караульные разбойники ничего кроме брезгливой жалости не вызывают, никакого опасения. Думаю, если бы третий не захотел есть, дрых бы сейчас рядом со своими товарищами. Дисциплина у вчерашних крепостных и рабов совсем отсутствует. А чего я ждал? Тут и в регулярном войске лишь страхом жестоких наказаний добиваются соблюдения хотя бы элементарных правил. Нет, есть конечно отборные части, вроде гвардии или егерей, а вот большинство пехотных полков порядком не блещет.
Я что, специально отвлекаюсь на посторонние мысли? Похоже, да, так и есть. Нет уж, сомнения в сторону! Начинаю работу. Плавно, очень плавно, тенью поднимаюсь на полусогнутые ноги и делаю из кустов медленные шаги к оврагу. В затылок своей первой жертве стараюсь не смотреть. Эрик говорит, люди чувствуют направленные на себя взгляды. Я в это не верю, но вроде и в моём родном мире существовало такое поверье. Правда или нет, не сейчас выяснять.
Бодрствующий разбойник что-то мычит себе под нос. Разговаривает или напевает, не разобрать. Я весь напряжён как струна, на всякий случай начинаю плести заклинание обездвиживания. не понадобится, так хоть успокаивает и отвлекает от чрезмерной тревожности. Молодец я, и мой наставник Ромм молодец, мы оба с ним молодцы. Он меня научил, а я освоил бесшумное подкрадывание. Так, я на месте, замер с кинжалом в руке за спиной часового. Заклинание разумеется развеялось, не успев сформироваться. И ладно, раз решил обойтись без магии, значит без магии.
Дальше всё по диверсионной науке — хлопаю бандита по плечу, а когда тот вздрагивает, одновременно всаживаю ему кинжал под левую лопатку по самую рукоять, зажав левой ему рот и не давая кричать или вырваться. Пару раз дёрнувшись, часовой, щуплый мужичок, успокоился. Ух, а воняет-то от него, как от скунса.
Чувствую накатившую тошноту и какую-то неприязнь к самому себе. Вот меня раскачивает, от гордыни до самоуничижения. Как там поучал бывший наёмный убийца? Это просто работа, милорд. Да, Степан Николаевич, это просто работа. И всё же на миг испытал жалость к своей жертве. Уф, прошло быстро.
Мой соратник, пока я мучился переживаниями, оказался уже возле меня, показал на ближайшего из пары оставшихся разбойников и скользнул к тому, что лежал чуть дальше. Да, на первом мною убитом дело не заканчивается, шагаю к мирно спящему горе-караульному. И тут я промахнулся, в прямом и переносном смысле. Бросил взгляд, как ловко лейтенант расправился со своим, и пропустил момент, когда моя цель начала ворочаться. Из-за этого вместо рта, я зажал караульному подбородок, и полоснул ему лезвием не по гортани, а чуть ниже, разбойник остался жив, хотя кровь обильно хлынула ему на грудь.
Он молча, лишь с рыком, схватил меня одной рукой за кисть, державшую кинжал, другой за горло, да как сильно, будто я не вспорол ему нижнюю часть шеи, и резко перевернулся вместе со мной, оказавшись наверху и заливая мою куртку кровью.
