Говорят, оптимист — это плохо информированный пессимист. Наверное так и есть. Мы все, и я, и Карл, и лейтенанты полагали, что с разгромом шайки сволочей управимся за четверть часа. реально провозились почти час. И потери выше, чем я рассчитывал, пару бойцов безвозвратно потерял точно. Надо поторопиться, чтобы не увеличивать это число.
— Поехали? — задаю риторический вопрос миледи Паттер.
Та уже давно на лошади, как и её помощники. Сумки они между собой разделили, каждый из них знает, чем заняться. На рабах лечение вывихов, а знахарка-травница будет на подхвате у хозяйки. Самыми сложными случаями придётся заняться мне. Да, насчёт Ивана предупредил Алису, его не исцелять, пусть с шишкой на лбу ходит. Уроки должны запоминаться.
Нас встречают все офицеры. Задачи солдатам поставлены — поиск скрывающихся, связывание бандитов, сбивание в одну кучу женщин с детьми и поиск трофеев. Вряд ли мы тут засахаримся, но вдруг что-то полезное найдём?
Эрик уже послал за жрицей двух вояк, и те, вижу, несут её как бесчувственное бревно к группе пленных. Так и нужно, он не женщина, а ведунья языческого культа, за ней особый присмотр нужен.
Пока Карл докладывает наши потери, мы с Алисой быстро организуем полевой лазарет, раненых уже несут. Но и кроме увечных ко мне доставили бандитского главаря, тяжело стоящего на ногах, но злобно сверкающего на меня глазами.
— Я понял, кто ты. — словно выплюнул он. — Аббатишка. Степ.
Дерзок свинья.
— А мне даже имя твоё не интересно. — отвечаю равнодушно.
Я сейчас по разложенному передо мной Сергием конспекту начинаю создавать сильное плетение исцеления. Один из воинов Эрика нарвался на вилы в живот, рана страшная, рваная, да ещё и грязная, тут малыми лечебными формами не обойтись.
— Ничего, рано или поздно вы все, разжиревшие на нашем поте дворянчики и святоши, вы все поплатитесь. — продолжает атаман.
— Угу. — соглашаюсь, надёжно удерживая создаваемый энергетический конструкт. — Именно поэтому ты моих крестьян ограбил, девок снасильничали, парня, сына старосты, убили. Борец, значит, с несправедливостью? — я накладываю плетение на солдата и с удовольствием наблюдаю результат. — Сергий, пусть следующего несут. Ого, капрал Эдмон? Его-то как угораздило? Эдмон, — спрашиваю корчащегося в муках от нестерпимой боли широкоплечего парня из взвода Герберта, которого в этот момент кладут передо мной на траву. — ты как позволил себя в спину-то ударить? Вроде опытный уже.
— Не заметил, ваше преподобие. — попытался улыбнуться капрал.
— Вы твари! — опять начал биться в руках двух солдат атаман. — Вы за всё заплатите.
— Ты уже начинаешь повторяться, придурок. — усмехаюсь, выбрав нужный рисунок для работы. — Эрик, зачем ты мне его притащил? Уведи.
Вообще не собираюсь с ним больше общаться. Тоже, нашёлся тут борец за справедливость. В гробу я таких видал. Сам за всё ответишь, козёл. И за моих крестьян, и за готлинский караван, сгинувший в прошлом месяце в этих краях, и за налёт на лесорубов, и за многое другое. Только мне не охота об тебя руки пачкать. Нет, так-то в твоих словах имеется сермяжная правда, вот только не тебе упырю о ней говорить.
У каждого наверное порой мелькают мысли, узнай про которые даже кто-нибудь из самых близких, то станет жутко стыдно. Вот и сегодня у меня случилось нечто подобное. Русский любит троицу, вдруг не к месту подумал я, когда узнал, что погибших у нас всё-таки не двое, а трое. Ругать себя за глупую шутку не стал, потому что слишком сильно был собой доволен — все наши раненые выжили, и во многом благодаря мне, хотя заслуг Алисы с её помощниками умалять не собираюсь. Поблагодарил и благословил всех, даже её рабов.
— Восьмерых в лесу поймали. — доложил вернувшийся лейтенант Вилков. — Никто не ушёл.
Ну-ну, это как раз в тему оптимизма. Не верю, что никому не удалось сбежать. Стопроцентный результат в нашем случае вряд ли был достижим. И пусть. Так даже лучше. Другим разбойным бандам станет более нагляден преподанный мною урок, если они его выслушают от своих коллег, очевидцев сегодняшнего сражения.
— Что у нас по трофеям? — спрашиваю Карла.
Сижу на траве, привалившись спиной к сосне. Усталость даёт о себе знать. Вот думаю, стоит ли прямо сейчас мне отправляться в обратный путь или отдохнуть самому и дать отдых своим воякам, а в обитель выехать завтра с утра?
Не стал я сильно ругать Юльку, она и без того, вижу, расстроена чуть ли не до слёз. Шутка ли, двадцать пять драхм выложил за этот кафтан, модный, дорогой, от лучшего столичного портного, и вот на тебе, правый рукав и весь низ сзади ободраны кошачьими когтями. Проветрила, называется, одежды.
