— Да знаю я, что ты серьёзно, — перебил я его, — просто мне гораздо интересней и веселей думать, что ты обладаешь хоть чем–то похожим на юмор. Клянусь, если бы со мной ехал покойник, мне и то было бы веселей!
— Это же не обычная прогулка, или я ошибаюсь?
— Да нет. Я предпочитаю проводить свой досуг как–нибудь иначе, чем гоняться за какими–то непонятными головорезами–работорговцами, — усмехнулся я.
— Вы, люди, странный народ, может, ты так отдыхаешь, откуда мне знать?
— А вы разве у себя там не читаете о таком виде зверей, как человек обычный, и не изучаете их повадок? — наиграно удивился я.
— Нет. Это бесполезно, т. к. можно считать, что каждый человек — это отдельный подвид, имеющий свои особенности, — покачал головой мой спутник.
— Так у вас же полно времени! Неужели никто не догадался потратить свою вечность на занятие вроде этого? — я пустил своего коня легкой трусцой.
— Мы предпочитаем заниматься более полезными вещами, например совершенствованием своей культуры и магии. Нам не приходит таких идей в голову, в отличие от людей, — мой спутник поравнялся со мной и сбавил ход.
— Ах да, ах да! Как я мог забыть? Эльфы же самый благоразумный народ, а вот все люди немного безумны, но каждый при этом по–своему.
— Именно так и есть. Однако нельзя не признать, что ваши безрассудные поступки никогда не приносят пользы. Иногда можно даже утверждать обратное.
— Но заметь, что всех героев людских песен, легенд и баллад ты называешь сумасшедшими. Так может им быть не так уж и плохо? Ведь можно считать, что теперь они живут вечно.
— Жизнь — есть движение. Одним подвигом–безумством нельзя заработать бессмертие. Лишь непрерывная череда дел может увековечить тебя. Жаль, что вы этого не понимаете и, совершив одно не очень то великое дело, усаживаетесь у себя в замке, отращиваете бороду, складываете оружие и доспехи не стойку и рассказываете своим внукам без конца одну и ту же историю.
— Просто мы быстро устаем, и часто нас не хватает даже на одно такое дело.
— Проблема тут совершенно в другом.
— И в чём же?
— Вы не можете или не хотите использовать всё то, что у вас есть. Если хотя бы каждый пятый человек выкладывался в течение всей жизни, то вы бы давно превзошли все известные расы. У вас громадный потенциал, но вы по какой–то причине не используете его.
Я задумался и ничего ему не ответил. Эльф говорил правду, и мне было трудно это признавать. Чёрт возьми, как же трудно спорить с тем, кто живёт вечно!
Примечание ко второй главе
Старые Боги — упразднённый пантеон богов. Их, согласно мифологии Ланда, в войне свергли Новые Боги, которые и заняли их места. Единственным сохранившим своё место Старым Богом является Фур—Дион — бог Пустоты и Ничего, которого не смогли свергнуть из–за того, что он обладал самой великой силой из Старых.
Клар»хта — духи степи, издавна ведущие войну с Вольными.
Артинкулы — демоны Тринадцатого Круга (самого низшего), которые прислуживают другим демонам, стоящим выше в иерархии, в качестве шутов или слуг, выполняющих мелкие поручения. Именно их люди обычно представляют, когда говорят «бес».
Дарты — как и артинкулы являются демонами Тринадцатого Круга, но в отличие от них не прислуживают никому и выживают в мире демонов за счёт постоянных мелких, но выгодных контрактов, которые заключают со своими собратьями или жителями верхнего мира.
Из импровизированного кабинета выбежали все те, кто там находился. Старый демонолог тут же начал искать глазами кого–то в толпе замельтешивших людей в красных и чёрных одеждах. Наконец, он нашёл того, кого искал, и, подняв левую руку вверх, пустил к своду огромной пещеры сноп красных искр. На это фейерверк прибежал запыхавшийся мужчина лет тридцати. Лицо его было скрыто деревянной маской. Собственно только ей он и выделялся. Такие люди относятся к совершенно непонятному типу. Ни толстые, ни худые, ни высокие, ни низкие. В облике таких людей глазу не за что зацепиться и он, только наткнувшись на такую личность, проскальзывает мимо, как будто человек этот с ног до головы обмазан маслом. В толпе они с лёгкостью вора растворяются и их просто невозможно заметить. Они становятся такой же неотъемлемой частью города, как камень — частью стены. Неотъемлемой, но незаметной. Таких людей стоит бояться, ведь их обыденность и серость — их самое сильное оружие, ведь никто не подумает на него, если, допустим, в толпе украдут кошелёк или письмо у дворянина, или убьют кого–нибудь. Такое же непонятное, ни чем необоснованное чувство тревоги оставлял после себя и этот человек в маске.
— Что происходит, демоны утащи тебя в свои серные ямы?! — прокричал демонолог, нервно теребя рукава своей красной мантии.
— На нас опять напали, — из–за маски голос мужчины казался ниже, чем есть на самом деле, и был приглушён.
— Кто?! Кто посмел это сделать?! Мы же на месте храма Старых Богов! Даже жрецы Новых Богов не смеют нарушать покой древних святилищ!
