— Мы просто пытаемся отвлечься от мыслей о своей дальнейшей судьбе. Тебе я настоятельно советую заняться тем же или, по крайней мере, вздремнуть часок–другой.
— Как я могу спать в логове врагов?!
— Точно также как в любом трактире. Ну ладно, очень плохом трактире.
— Ты невыносим! Твоё спокойствие давит на нервы!
— Тише, Горячий Человек, тише, нам всем не по себе, вот каждый и спасается, как может.
— Прекрати меня так называть! И единственное как я собираюсь спасаться — это спасаться отсюда.
Послышался шорох. Похоже, что один из пленников что–то искал на полу. Следующим звуком уже был удар камнем о металлическую решётку. Потом ещё и ещё. Остальные заключённые, решив, что успокаивать своего товарища бесполезно, больше не говорили и ждали: произойдёт ли что–нибудь после устроенного Горячим Человеком балагана. Где–то спереди открылась тяжёлая деревянная дверь, и к камере тяжело проковылял подвыпивший, здоровый как бык охранник, державший в руке факел, который выхватил из темноты трёх человек в нищенских обносках, один из которых стоял и продолжал неистово бить камнем о железные прутья своего узилища. Даже такой неяркий свет больно резанул пленникам по глазам, от чего все сощурились и только Дорнис продолжал, не моргая, смотреть на одного из работорговцев.
— Ты мешаешь мне заснуть, бартасов ублюдок. Если ты продолжишь, то я отрежу тебе руки и оставлю истекать кровью на глазах твоих проклятых друзей. Благо командир считает вас не особо ценным грузом, который можно подпортить.
— Во–первых, они мне не друзья, а во–вторых, ещё неизвестно, кто кому и что отрубит, — Дорнис примерился и через прутья решётки кинул камень, который угодил точно в лоб охраннику. По блестящему от пота лбу покатились красные струйки.
— Ах ты, сукин сын! Я заставлю тебя за это расплатиться болью и жизнью! — стражник со странным пыхтением начал приближаться к решётке.
— Ну, давай. Попробуй. Я с нетерпением жду, — рот Дорниса исказился в злорадной усмешке.
Работорговец подошёл к решётке и потянулся к мечу, висящему у него в ножнах на поясе, но тут его рука остановилась, а вскоре и совсем опустилась, факел упал на каменный пол в лужу, которая накапала с потолка, и с шипением потух.
— Что там у тебя происходит, Горячий Человек?
Ответа не последовало. Единственным звуком, который сейчас отражался от стен подземелья, был монотонный «кап–кап–кап», гулко отдававшийся в головах пленников. Падающие капли дополнил скрежет поворачиваемого в замке ключа и скрип открывшейся решётки.
— А вы говорили: «Успокойся–успокойся», — ехидно улыбнулся Дорнис и первым сделал шаг к свободе.
— Порой все ошибаются, — пожал плечами Син, выходя из клетки и с интересом рассматривая стоящего неподвижно охранника, — мне вот интересно, что же ты с ним сделал?
— Сейчас это не столь важно, главное, что очнётся он минут через десять, а значит, нам надо поскорее запереть его и уходить.
Без слов поняв, что от него требуется, Ронтр взвалил на плечо незадачливого работорговца, предварительно кинув меч в ножнах Дорнису, и кинул его в клетку, после чего закрыл её на ключ, который оставил около дверцы, чтобы новоявленный заключённый мог дотянуться до него.
— Зачем же давать ему такой явный способ побега? — недовольно спросил Дорнис, глядя на ключ.
— На этом месте ключ невидно, — отчеканил Ронтр и направился прямиком к распахнутой тяжёлой деревянной двери.
