Расчёт его оказался абсолютно верным. «За» проголосовали все без исключения. Даже поначалу колебавшийся маг в красном, вовремя разложив все свои соображения и доводы самого принца–бастарда по полочкам, решился всё же высказать своё согласие лёгким кивком головы и несмело поднятой рукой. Фельт вскинул свой «знак» сразу же после слов пепельноволосого даргостца, ибо, по–видимому, за время совместного путешествия с Адрианом, молодой творец в области музыки нашёл в этом изуродованном сейчас шрамами человеке смелого бойца, лидера (а после недавнего разглядел в нём наверняка ещё и оратора), а также просто хорошего, располагающего к себе человека, даже принимая во внимание его немного раздражающую вежливость и нежелание показывать настоящие эмоции, которое порой и вовсе перерастало в какую–то флегматичную манию, однако, зная настоящего мастера в этом искусстве, мне не составляло труда понять, что на самом деле этот молодой человек далеко не так бездушен и бесчувственен, как хочет показать себя стороннему наблюдателю. В его душе скрывался целый мир далёких прекрасных звёзд, о чём нам говорили его голубые глаза, унаследованные им от отца — единственная деталь внешности (если не считать, конечно, чёрных, как смола, волос), что ещё была сохранена им с того печально запомнившегося многим жителям королевства Ланд дня. Думаю, что и Фельт тоже видел это, а сей факт лишь в очередной раз доказывал, что этот молодой и неопытный пока деятель искусства имеет действительно незаурядный талант вкупе с тонкой чувствительной натурой настоящего творца, способного, помимо всего прочего, неплохо разбираться в людях. Действительно невероятно редкий набор качеств, но оттого не менее замечательный. Напротив, это даже увеличивало ценность этой «шкатулки».
Следующим на очереди был Рилиан, который поддержал Адриана по ещё более явным причинам — молодой паладин свято верил в то, что принцу действительно предначертаны великие дела, а призрак Лучника из Хароса был полностью прав, возлагая именно на него основную часть груза ответственности, который, разумеется, присутствовать должен был обязательно при выполнении столь важной задачи. Я даже в какой–то мере, глядя на принца–бастарда, был согласен с сыном барона. Дарс, определённо, знал, что говорил и что делал, да и сам Рилиан далеко не был круглым дураком, так что и его слова, поступки и убеждения, как я уже говорил, кое–что значили для меня и, порой, даже влияли на мои собственные мысли и решения.
