Видимо, его самого не слишком прельщала перспектива тащиться в Мортремор и вести там практически бесконечные переговоры. Хотя, вряд ли именно он станет нашим «избранным», из–за, так скажем, некоторых качеств, которые не в самом лучшем свете выставляют его как дипломата и человека, способного достаточно долго тянуть время, постоянно при этом идя на какие–то уступки. В частности, он бы не смог этого сделать из–за своей просто феноменальной упёртости и неимоверного желания везде и всегда доказать свою правоту. Конечно, нельзя не отметить то, что, приведя ему достаточно веские доводы, вы могли выиграть у него в споре, но для этого придётся, скорее всего, пройти невероятно длинную и сложную полосу препятствий, состоящую из метафор с двойным дном, афоризмов и каверзных вопросов, коими ваш оппонент начнёт буквально засыпать с первых же минут начавшегося спора. Вкупе же с его прямолинейностью и систематизированным скептицизмом картина, которая бы всплыла после того, как мы бы назначили именно его ответственным за выполнение этой задачи, представлялась ещё мене радужной и впечатляющей своим счастливым финалом. Так что зря наш товарищ–колдун так уж явно выражал своё нежелание быть тем, на кого падёт выбор, решив стать лишь просто инициатором, собственно, только самого начала выборов. Но, думаю, он это понимал, потому что я, пока, не заметил за ним дурной привычки преувеличивать даже на словах свои возможности, что было, безусловно, довольно хорошим качеством, хоть и очень странно, надо признать, смотрелось с тем, что я уже перечислил выше, но всё–таки это было именно так. Даже в яростной попытке всем доказать, что только его слова являются истиной, он никогда не говорил громких слов о своём непревзойдённом уме и способностях, предпочитая больше обращаться к сторонним источникам и указывать именно на их авторитет, что делало его ещё более опасным, а оттого и интересным противником в словесных баталиях и дискуссиях на все возможные для обсуждения темы, где мы бы с ним не придерживались одной точки зрения. Хотя, как я успел заметить, такого исхода мне вряд ли стоило бояться, ибо наш маг имел весьма занимательное мнение абсолютно на всё, частенько примешивая частичку манящего мистицизма, а это вместе с некоторыми его специфическими магическими способностями, которые он нам уже успел продемонстрировать, и теми формулами, что он постоянно чертил на земле, кое–что могло сказать нам о том виде магии, что практиковал наш спутник. Весьма опасном и незаконном с относительно недавнего времени виде волшебства, которое связывает творящего его с так называемыми Кругами, где обитают самые странные и могущественные создание из тех, что хватит представить себе человеческой фантазии. Это была демонология. То ли магия, то ли полная настоящая серьёзная точная наука, которую, тем не менее, большая часть людей по непонятным причинам боится. Такая теория хотя бы объясняет тот потусторонний яркий оранжевый огонь, что порой загорался в глазах нашего друга в красной потрёпанной робе.
— Думаю, что тут не стоит проводить голосование, чтобы сохранить время. Я выдвигаю кандидатуру Нартаниэля. Причины всем должны быть кристально ясны. Он среди нас всех лучше всех разбирается в политических играх, а значит, справится с этой задачей превосходно. К тому же мы снова можем начать блефовать, ибо сможем выдать его за посла эльфов, которым, несомненно, мортреморцы уделят гораздо больше внимания, ибо все их сведения о надвигающемся холоде они почерпнули именно у народа эльфов. Есть возражения?
