— Я понимаю все вои подозрения, могу даже сказать, что сам подал для них основание, но я не сбираюсь перед тобой оправдываться. Даже на том злосчастном суде мне хватило просто того, что бы сказать: «Я не виновен». Тем более я не унижусь и перед тобой, Дорнис, потому что всё же одна черта от своего социального класса у меня сохранилась — я действительно гордый. Ты так увлечённо рассказывал, какое ужасное зло представляет в своём лице Княжество Шан, как оно подкупает лицо, о том, что единственная цель, которую преследует это государство, заключается захвате земель, по праву принадлежащих Ланду. О том, что после того, как вы разобьёте приверженцев новой независимости, у неё не останется тут корней и их армии придётся надолго убраться отсюда. Ты в этом абсолютно прав. Действительно, скорее всего, так и было бы, но ты упустил одну немаловажную деталь: вы ведь на самом деле идёте той же дорогой, что и ваши противники. Можно даже сказать, что вы являетесь зеркальным отражением друг друга. Обе стороны борются за независимость и те земли, что считают по праву своими. Ты выступаешь с идеями о том, что в Ланде могут проживать лишь коренные ландестеры, при этом сова забывая о том, что изначально наше королевство было, можно сказать, сборником земель самых разных народов, которые до того имели почти полную самостоятельность, но были вынуждены объединиться перед лицом общей опасности, а потому имеют точно такое же право на суверенитет своих земель, как и все остальные. Ты же идёшь неверным путём, навязывая превосходство одного народа над другими. Такая позиция в корне не верна, поскольку без взаимодополнения, лучшим примером которого является именно королевство Ланд, все народы, населяющие его, были бы уже давно или совсем вырезаны или же просто исчезли бы навсегда из–за кровосмешения. Вед ландестеры тоже когда–то были лишь маленьким, ничего не значащим в мировых масштабах народцем, который, тем не менее, сумел подняться с колен, сбросить с себя бремя податей Хариоту, Северному Королевству и Княжеству Шан. Именно своей силой и доблестью, честностью мы сумели объединить все эти народы под своим крылом, а теперь ты, Дорнис, превращаешь наш народ в кровавых палачей, убивая тех, кого мы когда–то сами позвали к себе и обещали защиту, — Адриан сделал несколько шагов навстречу желтоглазому, будто бы нависая над ним чёрной грозовой громадой и заставляя главнокомандующего армии Ланда против воли отступить назад и снова потянуться к своему оружию, — но и это не самое худшее. Я понимаю, что тебя, как и любого другого, можно с лёгкостью ослепить такими масштабными и чистыми идеями, за которыми часто люди совершенно перестают видеть даже крупицы здравого смысла, становясь самым главным бичом всего человечества — фанатиками. Есть ещё один изъян в твоих идеях, который ты почему–то ну никак не хочешь увидеть, а вот в лагере напротив на это указываешь постоянно. Вы ведь тоже на самом деле боретесь не за свои собственные интересы. Вам это лишь кажется, потому что мортреморцы, в силу того, что их государство намного старше и могущественнее, чем наше, гораздо лучше разбираются в плетение подобных паутин, обманывая при этом не только своих врагов, но и тех, кого они пока могут называть союзниками. Хотя здесь больше бы, по правде говоря, подходило что–то вроде «рабочей силы».
— О чём ты говоришь? Мортремор нам помогает, он может обеспечить нас всей необходимой помощью, но мы не работаем на него, а он предпринимает подобные действия лишь затем, что бы мы смогли стать сильным государством, — в голосе Дорниса послышалась нарастающая ярость, слова Адриана явно ему совсем не понравились, а в своём нынешнем положении он уже совсем отвык от того, что ему смеет кто–то перечить, став в этом плане уж слишком сильно похож на тех, кого так ненавидел. Злая ирония, не правда ли?
