— Благодарю, благородный сэр, — он поклонился Рилиану, на что тот ответил лёгким кивком головы, но не более, чтобы не сбивать юношу с мысли, — меня сюда прислал один из наших офицеров, поскольку нам стало известно, что тут пребывает наш главнокомандующий.
— Меньше слов, — довольно грубо оборвал адъютанта Дорнис, уже повернувшийся в сторону лагеря, — судя по всему, у нас нет времени для пустых разговоров.
— Простите, сэр, вы полностью правы. Мы заметили силы противника, которые превосходят наши, по крайней мере, в два раза. Они разворачивают войска под флагами Мотремора и Великого Княжества Шан. Они явно готовятся к бою, сэр, и наши командиры не знаю, что делать, просят немедленно отдать приказ об эвакуации, поскольку мы оказались зажаты между ними, а сражаться на какой–либо из сторон люди категорически отказываются и грозятся поднять бунт против вас, если вы отдадите подобное распоряжение.
Взгляд Дорниса, в котором одновременно читался и смертельный страх, и гнев, мог сказать нам обо всех тех эмоциях, что сейчас им овладели. Казалось, что сейчас он готов совершить самые большие глупости, которые могли привести к смерти множества людей, а мы никак не могли его остановить, поскольку апатия, до этого едва нас не придавившая, теперь прижимала к земле ещё сильнее, не давая не то, что бы двинуться, но даже сказать слова. Поистине ужасное чувство, сейчас я ощущал себя на самом деле беспомощным, ведь всем нам было понятно, что сейчас нет абсолютно никаких шансов переубедить и остановить тех безумцев, что направляли действия кулаков в латных перчатках, потому как они уже увидели свою добычу, а после этого мозги у них окончательно съехали набекрень, это уж точно. Все понимали, что делать нужно хоть что–то, при этом как можно скорее, желательно, и вовсе немедленно, потому что каждая секунда промедления могла стоить нам сотен, а то и тысяч жизней, но даже понимая это, мы не могли заставить себя сдвинуться с места, ведь несмотря на все усилия, что мы вложили в это миротворческую кампанию по защите Ланда, сейчас всё крошилось буквально у нас в руках, а мало какой человек может это выдержать без проявления каких–либо эмоций, это слишком сложно, почти невозможно. Адриан что–то говорил сам себе, будто бы он может ещё успеть снова толкнуть очередную речь, но теперь пришло время смотреть правде в глаза — единственное, что мы сейчас могли предпринять, так это увести отсюда как можно больше людей, только вот как сделать это, запертыми между молотом и наковальней я пока слабо себе представлял, из–за чего моё состояние ещё больше ухудшилось и мне казалось, что я начну галлюцинировать теми самыми болотными видениями прямо здесь и сейчас, что было бы совсем и совсем не кстати, поскольку тем, что было нам сейчас больше всего необходимо — оказался трезвый рассудок. Все звуки будто бы пропали куда–то, словно какой–то бартасов психопат–маг собрал их в свою волшебную банку и не даёт им выбраться. Я понимал, что сейчас Дорнис кричит на адъютанта, принесшего эту страшную весть и сейчас съёжившегося под чудовищным напором своего главнокомандующего. Желтоглазый пытается выяснить, откуда тут взялись эти проклятые огромные армии, если у него везде есть разведчики и патрули, которые предупредил бы его о приближении такой огромной армады как минимум за несколько часов чего бы хватило ему при большом желании, чтобы вывести отсюда всех или, по крайней мере, хоть какую–то–о часть людей. Молодой человек пытался что–то ему объяснить на счёт вспышек, волн и порталов, но Дорнис и слышать об это «магической мишуре» ничего не хотел, уже на всех парах мчась в сторону оставленного им лагеря, при этом на ходу давая какие–то указания молодому адъютанту, чтобы успеть сделать хоть что–то до того момента, как начнётся битва, грозившая стать одной из самых масштабных и кровавых в истории. Она должна была определить дальнейшее развитие всей истории и по–другому сейчас быть просто не могло, а мы сейчас сидим тут как беспомощные дети и понимаем, что на этот раз сделать нам ничего не удастся и всё, на что мы были способны с самого начала, так это примирить стороны внутреннего конфликта, но никак не повлиять на решения таких гигантов, как Мортремор и Княжество. Кажется, теперь, всё что нам оставалось, так это сбежать, поджав хвосты, подальше от начинающейся заварушки, но что–то мне подсказывало — ни один из моих товарищей не сможет себе такого позволить и скорее умрёт от удара какого–нибудь чрезмерно бравого вояки, чем оставит этих ни в чём не повинных людей на верную смерть. В самом деле ужасно, но вдруг через эту черноту прорезался голос того самого демонолога, который до сего момента не сказал ни единого слова, предпочитая молчать и думать о чём–то своём:
— Кажется, я знаю, что мы можем сделать, есть план, есть план! Но нужно действовать ещё быстрее, пока всё тут окончательно не рассеялось! — он вскочил со своего места и начал трясти за плечи эльфа, но тот всё никак не хотел реагировать.
