Баталист. Территория команчей полностью

Прошло пятнадцать минут, а мост был все еще цел и невредим. Маркес посмотрел на индикатор заряда камеры и вслух выругался. Возможно, из-за постоянных отключений электричества в гостинице аккумулятор садился быстрее.

– Схожу к машине, – сказал Барлес.

Он встал и пошел по дороге в сторону хутора, чьи темные стены виднелись на повороте. Там в машине их ждала Ядранка, хорватская переводчица. «Ниссан» уже был развернут носом от моста на тот случай, если дела примут совсем плохой оборот и придется уносить ноги как можно скорее. Привычка разворачивать машину заранее появилась у них два года назад в Горне-Радице, когда шквальный обстрел из миномета застал их врасплох, а машина стояла поперек дороги. В тот раз Маркесу, Альваро Бенавенту, Майте Лисундиа и Ядранке пришлось пережидать в канаве, пока Барлес трясущимися от ужаса руками под грохот канонады выкручивал руль, то сдавая чуть назад, то немного продвигаясь вперед, пока наконец не удалось выровнять машину; тогда все быстро загрузились и умчались прочь.

В багажнике «ниссана» обычно возили тяжелое оборудование: аккумуляторы, запасные видеокассеты, микрофоны, треножник, кабели, инструменты, несколько канистр с бензином, аптечку первой медицинской помощи и сигареты Маркеса. Там же, в коробках из-под шотландского виски, лежала коллекция кассет с музыкой на случай дальних переездов: Шинейд О'Коннор, Маноло Тена, The Platters, The Bangles, Джо Кокер, Конча Пикер, Мадонна.[224] Их «ниссан» был бронированным, с пуленепробиваемыми шинами и кевларовым покрытием днища, что должно было смягчить удар при подрыве на мине. Эта машина обошлась «Телевидению Испании» в двадцать миллионов песет[225], и Барлес не раз задавал себе вопрос, кто в администрации телеканала – обычно мелочной и жадной до невозможности в том, что касалось дополнительных расходов, – мог настолько впасть в состояние алкогольной эйфории, чтобы разрешить подобное расточительство. Нельзя сказать, что забота о физическом здоровье и материальном благополучии военных корреспондентов лишала сна и покоя начальство «Торреспаньи»: руководство было готово торговаться по поводу стоимости рождественского ужина в Сараево и запросто могло потребовать представить квитанцию, подтверждающую, что корреспондент потратил пятьдесят долларов на взятку таможеннику. И когда дело доходило до сдачи отчета по командировке, всегда возникали вопросы:

– Что означает вот тут «прочие расходы, двести долларов»?

– Ну, то и значит: прочие расходы – пару раз дали чаевые, немного бензина, яйца с черного рынка…

– Я не вижу квитанции на бензин.

– А ты слышал, что там, вообще-то, война? И квитанций никто не выписывает. У них там нет ничего.

– А что это были за яйца?

– Решили порадовать Маркеса. Ко дню его рождения купили полдюжины яиц, чтобы испечь ему торт, а яйца в Сараево – по десять немецких марок за штуку.

– Это тысяча песет за одно яйцо?

– Ну почти.

– «Телевидение Испании» не оплачивает яйца.

– Сукин ты сын, Марио.

– Да, я такой. Но я выполняю распоряжения. Нам спустили приказ экономить, иначе потом руководству влетит в Парламенте… И кстати, смотри, тут у тебя написано: «Сорок долларов за канистру бензина, конфискованную сербами», но нет подробного описания: при каких обстоятельствах и по каким причинам конфисковано?

– Под дулом пистолета и по причине того, что в Боснии полным-полно уродов. Почти столько же, сколько на «Телевидении Испании».