— Редко с ходу стреляли и результат был плохой. Методика была такая. Я даю команду «с ходу огонь», наводчик цель выбирает и старается держать ее, механик видит, какая впереди местность, дает команду «дорожка», и наводчик в это время должен выстрелить. А иначе не успеть.
— Что запомнилось из встреч с местным населением, в Прибалтике например?
— Прибалтика сразу от нас отвернулась — стреляли в спину отходящим войскам. Хотя политруки нам говорили другое, я несколько раз лекции слушал: вот, обрадовались освобождению!.. Какой там хрен обрадовались! Вот и сейчас все памятники уничтожают. Я только одну литовскую дивизию встретил за всю войну, на правом фланге 48-й армии Романенко на Курской дуге. А больше-то они переходили целыми корпусами на сторону немцев.
— Вы сами это видели или слышали, что они сдавались немцам?
— Да, слышал. Видеть-то не видел.
— Когда вы служили на KB и на самоходках, какое у вас было обмундирование?
— Хлопчатобумажное, цвета хаки, летом — пилотка, в бою — танкошлем. Зимой давали ватные брюки, телогрейку, и на все это надевали комбинезон в бою.
— На сколько времени хватало этой формы?
— До госпиталя, а там меняли все.
— Среди товарищей вы видели тех, кто верил в бога, говорили об этом с ними?
— Нет, ничего.
— Были такие случаи, когда молитва вас от смерти спасала?
— Нет, я хоть и верующий был, а молитв-то не знал. Я по разумению молился, своими словами и про себя.
— Что в то время для вас был бог? В какого бога вы верили?
— Обычный христианский бог.
— Что больше любили во время отдыха — поесть, поспать, песни попеть?
— Больше-то технику обслуживали.
— Какие письма вы писали домой?
— Ободряющие, но писал редко, чтобы родных подготовить на случай трагедии, чтобы они не думали, что мне легко. Вот Западный Буг форсировали — я им письмишко шлю. Кролевец взяли — опять им треугольничек. К Балтийскому морю вышли — письмишко домой. Жаль только, что они не сохранили эти письма.
— А вам какие письма писали из дома?
— Такие успокаивающие; даже бабушка умерла, так не написали, чтобы меня не расстраивать. Я уж потом узнал.
— Мучили вас военные сны, воспоминания после войны?
— Долго после войны сохранялось... Фильм про войну смотришь, где танки идут в атаку, так стул под тобой ходуном ходит. Вроде как трясет. Сны часто снились с криками, командами, лет пять, наверно, после войны.
— Как повлияло участие в войне на вашу дальнейшую жизнь?
— Большого значения не имело. У нас к ветеранам относились бездушно и инвалидами признавали только тех, у кого руки или ноги нет. А ведь ранения другие еще есть. У моего зятя, покойного Уланова Ивана Ивановича, участника финской и этой войны, оторвало ногу вот так — по лодыжку. Он на култышках проходил до пенсии, ни копейки не получая: его не считали инвалидом. Хотел я ему помочь, писал письма, и «высокая медслужба» пришла к выводу, что левая нога отбита менее на один сантиметр от того, что написано в инструкции. Такое было отношение.
А потом был один период, когда к нам с ненавистью относились. Это когда получили право без очереди что-то купить. Крик такой поднимался: «Чего лезешь?! У меня вот отец погиб!» Понимаете как? Неприятно было. Горбачев фронтовиков приподнял, а остальные ничего — ни Хрущев ничего не сделал, ни Брежнев ничего не сделал, он только себе вешал ордена. Черненко, этот сам еле ходил. Андропов тоже ничего не успел. Андропов-то, может, чего и сделал, но, пока с жуликами расправлялся, и умер. Поэтому обидно было за такое отношение.
— Какое у вас отношение к советской власти, которая вела эту войну и использовала результаты Победы?
— Лозунгами занимались, а на самом деле подготовка к войне была очень плохой. Вы ведь в курсе, что Фрунзе зарезали. Сталин поставил приспешников. Своего друга Ворошилова, не имеющего ни одного класса образования. Буденный стал заместителем по кавалерии. Кулик — заместителем по артиллерии. Все они были неграмотные, а как неграмотные могли пятимиллионной армией командовать?! Они и начали чушь пороть.
Что касается танков. Купили в 1930 году лицензию фирмы «Виккерс» и стали выпускать Т-26 с противопульной броней. В этом же году купили лицензию в США, назвали БТ и стали гнать эти танки. Сделали за десять лет, с 1931 по 1941-и, 9998 Т-26 всех модификаций и 7519 БТ тоже всех модификаций с противопульной броней. И что толку?! Никакого!
Потом делали эксперименты. 56 видов танков и самоходок было у нас, начиная с 1920 года, когда «Русский Рено» выпустили. Создали трехбашенные БТ и Т-28; Т-35 — пятибашенный. Зачем? Можно было сразу однобашенные делать. Эти умники упор делали на колесно-гусеничные танки — это по нашему бездорожью! А за время войны ни с одного танка гусеницу не сняли!
Итак, с танками опозорились.
