На улице было уже темно, моросил холодный дождь, и в селе Жидовцы решили сделать продолжительную остановку. Три самоходки поставили на боевые позиции, мотострелковые подразделения заняли рубежи возле школы, церкви и по скатам долины Унавы. Две самоходки, мою и Фомичева, отрядили в разведку. Задачу нам ставил комбат Погорельченко, расположился он в хате Ивана Мельника напротив школы. Приветливая хозяйка, звали ее Мария Федотовна, предложила поужинать, но комбат, поблагодарив, отказался:
— Спасибо вам, но ужинать, это позднее, — и расстелил на столе карту.
Обеим самоходкам с приданным каждой отделением автоматчиков предстояло действовать в качестве разведывательных дозоров, Фомичеву — в западном направлении, на Лозовик и Киловку, мне — в северном, на Корнин.
Сначала наша самоходка шла по большаку между полями. Ветер сменился на северный, надвинулись грозовые тучи. Густо падающие крупные хлопья мокрого снега вперемежку с холодным дождем сильно ограничивали видимость. Автоматчики ежились от промозглой погоды, плотнее прижимаясь друг к другу, но автоматы держали в готовности. Пройдя около трети пути, мы услышали в отдалении, будто из-под земли, глухие раскаты пулеметно-автоматных очередей и короткие разрывы гранат. Зная, что наших войск там не должно быть, мы терялись в догадках: кто и с кем ведет бой? Ускорив движение, вскоре достигли насыпи железной дороги. Остановились на рельсах, заглушили мотор и стали цепко просматривать участок за полотном. За насыпью царила мертвая тишина, ветром доносило потрескивание огня, даже на расстоянии было трудно дышать от смрада горелого мяса, едкого дыма.
Приблизившись, увидели картину недавно прошедшего боя. Горели перевернутые автомашины и повозки, отсветы огня освещали обугленные трупы немцев, еще тлела одежда, валялись изуродованные мертвые лошади, а чуть поодаль возле воронок от разорвавшихся снарядов лежали в неестественных позах тела погибших партизан, их можно было отличить по одежде и наискось нашитым на шапки красным лентам.
Обошли полем место схватки, и наш путь пересекла река Ирпень. Был и мост. Но мы предпочли переправиться вброд, мост мог быть и заминирован. Когда подошли к Корнину, была уже глухая ночь. Тишина стояла такая, что поселок казался необитаемым, при неопределенности обстановки это всегда особенно настораживало. Мы с сержантом, командиром автоматчиков, крадучись — не напороться бы на часовых! — подошли к крайней хате, за нами следовали два молоденьких автоматчика, в сравнении с богатырской фигурой сержанта они казались мальчиками. Прислушались. Никаких признаков жизни. Тихонько постучали в окно. Опять ни звука. Но один из автоматчиков услышал шепот в погребе. Встав сбоку от замаскированной двери, я тихонько сказал:
— Всем выйти из погреба.
Первым вышел старик. Следом вылезла наверх бабка. Обрадованные встречей со своими, они рассказали, что под конец дня возле моста партизаны напали на немецкую колонну, оттуда около часа был слышен сильный бой, потом немцы били из пушек и совсем недавно разгуливали по селу, потому старики и упрятались.
— Есть сейчас немцы в селе? — спросил тихо у деда.
— Трудно сказать, может, и есть.
Нужно было выяснить, здесь ли еще немцы. Дед согласился провести сержанта с двумя автоматчиками садами и огородами, и все четверо исчезли в ночной темноте. Я вернулся к самоходке. Ждали мы возвращения группы целых сорок минут, каждую секунду готовые броситься на выручку. Но все обошлось, немцы покинули село.
Поблагодарив деда за помощь, мы тем же маршрутом вернулись в Жидовцы.
Разведдозору Фомичева повезло больше. В лощине возле Лозовика самоходка почти лоб в лоб столкнулась с немецкой колонной из трех грузовиков и одной легковой машины. Немцы первыми заметили грозящую опасность, бросили машины и убежали в село. Фомичев, приблизившись к брошенной колонне, приказал заряжающему Ване Черевскому прострелить автоматом шины всех машин, и самоходка на большой скорости пошла к селу. А в Лозовике уже царила паника, там находились какие-то тыловые подразделения. Наши подскочили к небольшому мосту через Унаву как раз, когда немцы рванулись из села. В паническом бегстве с моста сорвался в реку штабной автобус, русло оказалось заиленным, и шофер, не справившись, бросил машину. Фомичевцы изъяли из салона автобуса карты, документы, ордена, радиостанцию, пишущую машинку, меховую доху и большой запас деликатесных продуктов. Выяснив у жителей сведения о немцах в близлежащих селах, разведчики вернулись в Жидовцы минут через пятнадцать после нас.
Не успели поесть — то ли поужинать, то ли позавтракать, как к школе подошли три грузовика. Мотострелковый батальон по приказу командира 70-й мехбригады Сиянина, погрузившись на машины, отбыл в Фастов.
