— Нужно помнить, — говорил Сергей Осипович, — мы — полпреды Страны Советов. За каждым нашим шагом следят напуганные геббельсовской пропагандой немцы. Каких только небылиц фашисты не наплели о нас с вами: красный террор, поголовное истребление немецкой нации, грабежи. Вот еще один пасквиль. — Синельников показал фашистскую листовку. — Гитлеровцы призывают всех немцев браться за оружие. Не то, мол, погибнет нация; у русских якобы некому работать в Сибири, там, значит, и найдут немцы свой конец. Дешевая фальшивка. Но тем но менее многие немцы еще верят такой стряпне. Вы сами свидетели: берутся за оружие старики, дети. Наша с вами задача переубедить их своим поведением, отношением к мирному населению развеять ложь, геббельсовские наветы. — Сергей Осипович посмотрел на майора Галкина. — Что по данному вопросу скажет партийный секретарь?
— В батареях уже запланированы собрания, — встал майор Галкин. — С докладами выступят офицеры управления полка. Думаю, разговор будет конкретный, серьезный.
— Ну что ж, добро.
На следующей день из штаба артиллерии армии прибыл подполковник с приказом. Полку предстояло совершить марш протяженностью свыше пятисот километров и сосредоточиться в районе небольшого населенного пункта Клайн Бадемейзель на реке Нейсе. Изучив маршрут, нетрудно было понять: это — в полосе действий 1-го Украинского фронта.
Представитель штаба армии информировал о местности, по которой намечалось преследовать, о состоянии дорог. Последнее немаловажно: талая вода только начала сходить с лугов, еще поблескивала в поймах многочисленных рек и речушек.
— Дороги прекрасные. На мостах, взорванных отходящем противником или разбитых авиацией, саперы навели переправы. На всем пути следования работает комендантская служба. Воздушное прикрытие тоже будет обеспечено.
— Это же здорово! — не выдержал командир батареи Павел Волков. — Наконец-то зашагаем, как по канонам устава!
— А ты как думал, — обернулся к нему капитан Чигрин. — Не сорок первый и даже не сорок третий год. Теперь мы диктуем условия. На нашей улице праздник, Паша!
Спустя сутки полк двумя колоннами двинулся в путь. Погода выдалась прекрасная, под стать настроению: теплая, солнечная, тихая. Не нужно было особенно соблюдать маскировку, опасаясь наземного и воздушного противника: ему сейчас было не до того.
Шли с музыкой, песнями. На привалах собирались в круг, и, как правило, начинался перепляс. Под трофейные аккордеоны и гармоники солдаты, сержанты, офицеры выделывали такие фигуры, что зрители только ахали. Лучших плясунов тут же одаривали аплодисментами, награждали зажигалками, портсигарами. В соревновании победили подчиненные старших лейтенантов Андрея Борисенко и Николая Соловаря — главным образом из-за припевок, да и плясуны у них были отменные. Лихо кружились в хороводе Тоня Масленникова, Маша Кузьменко. Впервые после смерти старшего лейтенанта Ивана Портянова улыбалась Люба Голубева. Молодость брала свое, к тому же верно говорят: время — лучший доктор.
Батареи полка шли мимо аккуратных, утопавших в садах населенных пунктов, красивых домиков под черепичными крышами; война мало коснулась этих мест. Ребята смотрели на них, хмурились, вздыхали. То ли вспоминали родные края, то ли размышляли о том, ка́к в этих ухоженных усадьбах и домах зародилась война. Подъезжая к Ландсбергу, водитель красноармеец Иван Чернов не выдержал:
— Не пойму я, товарищ старший лейтенант, ничего. Смотрите, как все ухожено. Трудолюбивый народ немцы. Откуда же у них страсть к чужому, жестокость к соседним народам?
— Обманули немецкий народ, запугали его фашисты, — ответил Васнецов. — Слышал, небось, о революции в Германии, о Веймарской республике?
— Нет, не слышал.
— Жаль. В восемнадцатом году немецкий пролетариат совершил революцию, в результате которой была образована Веймарская буржуазно-демократическая республика. К сожалению, ее плодами воспользовалась буржуазия. Она зверски расправилась с Карлом Либкнехтом, Розой Люксембург и другими вождями рабочего класса. Позже к власти пришли фашисты. Как на дрожжах стал расти национал-социализм. Цвет рабочего класса оказался в тюрьмах и концлагерях. Гитлер и его клика сыграли на безработице. Видишь, сколько дорог понастроено руками простого народа? Капиталисты получали барыш, народ — слепую веру в фюрера, фашисты — авторитет. Потом начался захват чужих территорий. Чехословакия, Польша, Франция… Как тут было не вскружиться головам людей, оболваненных ядом шовинизма! Смерть, огонь, разрушения Гитлер и его клика рекламировали как рыцарство. Всячески поощряли жестокость и насилие. Мол, это в крови немецкой нации, так сказать, традиция. Отсюда все корни, Иван Матвеевич, отсюда.
— Да, — водитель затянулся папиросным дымком. — Не так все просто…
Колонна двигалась городскими улицами. Груды битого кирпича, окна без стекол, обгоревшие черепичные крыши проплывали мимо, оставаясь позади.
— Теперь-то они понимают и, конечно, знают свою вину, — глухо обронил Чернов.
