Во все окрестные деревни и сёла батюшка дарил кресты и иконы, с которыми должны провожать отошедших в мир иной. Эти выносные кресты и иконы он делал и писал сам, потому что во времена гонений на церковь купить их было невозможно. Батюшка быстро взялся и за организацию церковного хора, но все было не так просто… Этим хором руководила Марфа Егоровна Малахова. Господь даровал ей редкостный громкий голос – низкий альт, регентовать у нее получалось хорошо. Всей душой Марфа Егоровна болела за храм, но по – своему: ревностно, порывисто, искренне. У неё был особенный характер – не сердитый, не сварливый, но очень жёсткий. Марфа всегда и во всём перечила, неделями с батюшкой не разговаривала. Часто она обещала уйти или в монастырь, или в другой приход, где она, разумеется, будет принята с таким голосом с превеликим удовольствием. Но все же о на оставалась и продолжала перечить отцу Павлу. Он даже плакал от неё и просил: «Спасите меня от Марфы». Из-за неё из села Хорошилово убрали несколько священников, чего она не скрывала: «Кто меня не слушается, тот долго здесь не служит». Марфа жаловалась на батюшек в епархию, в райисполком. Отец Павел упрекал её за излишнее усердие: много времени расточается на репетиции. Он всем доказывал: можно работать и одновременно петь духовные песнопения. Анна Анисимова (схимонахиня Иоанна) вспоминала: «Как же у нас хорошо было, работа кипит, а над селом чудными голосами льются песнопения во славу Божию. Мне казалось, что при таких батюшкиных «репетициях» Небеса открывались, и наши души прямо к раю подлетали». Но у М арфы Егоровны было свое видение, она даже ездила в Старый Оскол к старцу Алёше († 28.03 2012) с жалобами на отца Павла.
Старец Алексей Фёдорович
Её остановила мама Алёши, Елена Никаноровна (схимонахиня Сергия): «Ты про этого батюшку не клевещи, он наш батюшка, и мы с Алёшей никому в обиду его не дадим». К слову сказать, пока отец Павел служил в Хорошилово, он все двадцать четыре года причащал старца Алексея Фёдоровича.
Для восстановления храма батюшка Павел пригласил к себе из Воронежа художника Алексея Бирюкова, они вместе расписывали церковь. Когда Алексею говорили с восхищением о его мастерстве, он пояснял: «Я только рукой вожу, а пишет-то отец Павел. Он всё расскажет, разъяснит – даже подскажет краски размешать как. Нет, отец Павел художник, а я у него в подмастерьях». Алексей Бирюков писал иконы, картины на евангельские сюжеты, а батюшка, зная толк в живописи – орнаменты. Росписи, создававшиеся многие годы, продуманы до мельчайших деталей. По ним можно «читать» историю сотворения мира, грехопадения и явления миру Христа. Под сводами храма отец Павел сам написал образы Херувимов. Краски получились воздушные, светлые – всё в гармонии и единстве. Вдоль стен храма стоят не обычные скамейки, а белоснежные рундуки, расписанные цветами и растительным орнаментом. Даже подоконники храма выполнены в иллюстрациях на библейские темы. Поскольку уполномоченный по делам религии с ледил за тем, чтобы в храме не было никаких работ, то расписывали храм по ночам, завесив окна одеялами, чтобы не было видно света. Анна закрывала батюшку и Алексея на ночь в храме и снаружи вешала замок, чтобы никто не догадался, что там трудятся.
Отец Павел Санталов с иконописцем храма Алексеем Бирюковым
Ксения Фёдоровна всё провидела. Когда батюшка приезжал из Хорошилово, то она расспрашивала его о делах и была довольна тем, что он от неё ничего не скрывает. Она говорила: «Отец Павел – как ребёнок. За ним следить и следить надо». Смеялась Ксения Федоровна по поводу проявления его «гордыньки». Батюшка рассказывал, что, когда они расписали купол, то он не удержался и дал распоряжение – в незаметном месте написать: «Сия роспись сделана по благословению протоиерея Павла Санталова рабом Божиим художником Алексеем Бирюковым».
Внутреннее убранство Дмитриевский храма, с. Хорошилово
Слава о том, что батюшка любил иконы, далеко расходилась. Часто к нему приезжали люди с товаром и предлагали купить у них иконы. Он посылал их в храм: «Если найдёте там свободное место, то с удовольствием приобрету». Они заходили в храм и выходили потрясенными – не только новую икону, но и к алендарь отрывной повесить было негде.
Батюшка так храм внутри расписал, что о свободном пространстве не могло быть и речи. Племянница Анны Анисимовой, Наталья, преподаватель географии, вспоминает: «Первое, что он мне и сёстрам подарил – пластилин. А однажды приехали, а он нам по куску шоколада дал.
Внутреннее убранство Дмитриевский храма, с. Хорошилово
