На первых порах в Хорошилово часто приезжал отец Власий (схиархимандрит Макарий (Болотов), † 26.05.2001), который служил в Ячейке, а потом в Бурдино, неподалёку от Ожоги Липецкой области, рядом с отцом Валерием (схиархимандрит Серафим (Мирчук), † 11.01.2005). Все они были в единой молитве, помогали батюшке деньгами. Отец Власий приезжал к батюшке помочь по хозяйству: пилил, тесал, копал землю. Бывал отец Павел у архимандрита Серафима (Тяпочкина) в селе Ракитное. Обычно, после встреч с отцом Серафимом или после получения от него письма, отец Павел несколько дней ходил радостным. Как ребенок, он делился со всеми теми советами, которые получал от старца Серафима, его письма батюшка часто давал на прочтение своим духовным чадам для наставления.
Часто бывал отец Павел в Мордово Тамбовской области, где жили мудрейшие старицы – схимонахиня Антония (Овечкина, † 22.08.1972), схимонахиня Филарета (Фурцева, † 13.01.2012), схимонахиня Евстратия (Фурцева, † 11.02.2008). Мать Антония не могла ходить, ее возили на колясочке. Она имела особый дар от Бога – помогать людям, имеющим тяжелые духовные недуги. Ее мудрыми советами часто пользовался и батюшка.
Протоиерей Павел за работой над проповедью
Отец Павел в гостях у отца Сергия из Новокузнецка, который восстановил 18 храмов
«Однажды отец Павел приехал к нам в Мордово, и я вспомнила, что у меня от батюшки Митрофана (Мякинина) осталась монашеская мантия, – вспоминала схимонахиня Евстратия, – я и говорю: «Отец Павел, забери». Он – ни в какую! Уже ушёл. Меня что-то толкнуло – побежала за ним. Он остановился у колодца, обернулся, и сказал: «Видно от судьбы не уйдёшь, слишком долго я раздумываю, а годы идут, идут… Забираю! Пригодится!» По благословению батюшки, отец Власий совершил тайный постриг Анны Анисимовой в иночество с именем «Кира» и все двадцать семь лет мало кто знал, что она монахиня. Отец Павел это очень ценил и говорил: «Монашество не только в смене имени и ношении новых одежд, а в поведении. Надо стараться как можно больше доброго делать не на показ, а тайно». Анна Анисимова не раз спасала батюшку. Однажды сельсоветскими работниками было сделано всё, чтобы изгнать отца Павла из села Хорошилово, основной «компромат» на батюшку подготовил мужчина по прозвищу «Писарёк». Анна пошла к нему и так поговорила, так обрисовала сцены Божьей кары, которые тот получит за содеянный грех, что тот тайком пришёл к отцу Павлу ночью и во всём покаялся. Потом они стали друзьями. Больше в Хорошилово местная власть батюшку не тревожила.
Был и такой случай. Вызвали однажды отца Павла в район. Анна, почуяв неладное, поехала в райисполком и поинтересовалась, по какому вопросу требуют священника? Сообщила, что он законопослушный, но на данный момент в отъезде, и она очень беспокоится, как бы не было неприятностей. В райисполкоме с Анной говорили очень строго и выдали много негативной информации о деяниях батюшки, стали уговаривать ее помочь властям избавиться от «растлителя душ советских граждан». Анна со смирением выслушала, потом встала со стула, перекрестилась, и пошла в «наступление»: «Да как же вам не стыдно!? Наш батюшка для вас это место руководящее завоевал. Израненый, контуженый, горя хлебнул! Святой человек, а вы на него такую напраслину!» В райисполкоме выслушали, помолчали. Секретарь райкома извинился и сказал, чтобы она как приедет, передала батюшке поклон и успокоила его: никаких претензий у властей к священнику Павлу не было и нет. Они поняли, что получили ложную информацию.
Схимонахиня Иоанна вспоминает: «К нам в Хорошилово часто наведывалась моя сестра Ольга с детьми. Как-то пришла, а у неё сережки в ушах! Я ахнула, а батюшка и виду не подал. Только за обедом, как бы невзначай, спросил: «Оля, а зачем ты эти колёса нацепила?» Та стала объяснять, что ей знающие люди сказали: «Прокол в ушах влияет на улучшение зрения». Батюшка воскликнул: «А я-то думал, что уши для того, чтобы ими слушать…» Сестра матушки Иоанны стала извиняться, просила прощения. Как же потом батюшка переживал – считал, что обидел Ольгу. Пришла она в другой раз, а отец Павел спросил: «Оленька, а где мои любимые колёса? Ты зря – мне они так понравились…» С той поры Ольга серёжки не одевала, да и косметикой перестала пользоваться.
У отца Павла в голосе и в манере говорить была какая-то особая интонация, по которой человек уже понимал, что такое хорошо, а что такое плохо.
