Вот их воспоминания: «Дом, обустроенный собственными руками ещё здорового батюшки, в котором мы оказались, более походил на храм. Все стены этого дома снизу доверху были в иконах на события Ветхого и Нового Завета. Даже в коридоре, где раздевались, на дверях – везде картины. Но глядя на них, понимаешь, что это иконы. Вот Христа встречают 5 мудрых дев с зажженными светильниками, а юродивые побежали за маслом. На картине видно, что жених – Христос пришел на брачный пир. А вот Христос в доме Марфы и Марии. Мария сидит у ног Господа, внимая его словам, а Марфа, спускаясь со ступеней, несёт поднос с угощениями дорогому Гостю. У источника три голубя пьют водичку. Эта картина наполнена солнечным светом. Какие сочные, радостные цвета! Переводишь взгляд на другую картину и видишь переживания Христа за род человеческий на окраине ночного Иерусалима. А вот Никодим пришёл ко Христу тайно ночью, чтобы узнать, как войти в Царствие Божие. Здесь Ученики идут за Христом засеянными полями, сердечно внимая учению Спасителя, который повернул к ним Лик и предлагает утолить голод спелыми зёрнами. Вышел Сеятель сеять, и зёрна с его ладоней падают на разную почву. Часть их склёвывают птицы, часть попала на камень, а часть на добрую почву. Тут и Милосердный самарянин, сойдя с ослика, перевязывает раны человека, а вдалеке прошли священник и левит. Один из десяти исцелённых прокажённых вернулся, чтобы поблагодарить Господа, упал перед Ним на колени. А где остальные девять? Видны только их удаляющиеся фигуры. Каин позавидовал Авелю. Христос благословляет детей. Самарянка у колодца беседует с Господом. Вот исповедь невидимо принимает Христос. Архангел Гавриил принёс цветок белой лилии Пречистой Деве. Христос в лодке проповедует собравшимся послушать Его… В углах комнат столы с лампадами, иконами, украшенными батюшкой ажурными, вырезанными из фольги узорами, которые он придумывал сам и покрывал белой краской. Сколько же надо было потратить труда, времени, молитвы и любви, чтобы так украсить лики Христа, Богоматери и святых! Глядя на эти работы батюшки, видишь чистоту его сердца и помыслов. А картины, которые писал художник Алексей Бирюков, по молитвам батюшки получались как живые. На них лики святых, Христа, Богоматери отличны от других лиц. Картины как бы освещены солнцем. Рассматривая их, оказываешься в пространстве изображённого евангельского события. Время останавливается. Душа успокаивается и врачуется от мирской суеты. Проходим столовую и попадаем в зал, где на диване у стены лежит на подушечках батюшка. Такой красивый, убелённый сединой. Взгляд у него, как у ребенка, добрый и чистый, и в тоже время глубокий, как у Христа. По могучему телу и росту, по взгляду и бровям он напоминал мне моего почившего отца. Я принесла батюшке свечечку, которую привезла из Дивеево, она пахла мёдом. Он взял её в руки и попросил зажечь. Так и лежал с зажженной свечой, пока мы разговаривали». Ольге батюшка Нифонт сразу сказал: «Ну, сиротинушка, ты мне читать будешь и рассказывать. Люблю всякие рассказы слушать». Действительно, Ольга Александровна – изумительный рассказчик, педагог с многолетним стажем. Она с момента организации Воскресной школы при храме Ксении Петербуржской города Воронежа вдохновенно рассказывала жития святых, дети слушали её, затаив дыхание, с огромным интересом. А еще она, правда, сирота. Батюшка стал расспрашивать о её родном городе Мичуринске, ведь он часто бывал там, и после окончания Духовной Академии ему предлагали быть в этом городе настоятелем Ильинского храма, но в Воронеже у него была больная мама и сестры. «Главное даже не в этом, – говорил батюшка, – я же молодой, нигде не служил, и вдруг – настоятель такого храма!» Неоднократно он приезжал в город Мичуринск к схимонахине Серафиме (Белоусовой). Ольга Александровна поделилась детскими впечатлениями о встречах со старцем Севастианом Карагандинским (ныне прославлен в лике святых), который до заключения служил в Ильинском храме города Мичуринска. Батюшка стал расспрашивать, была ли она на могилке протоиерея Георгия Плужникова, вместе с которым батюшка учился в семинарии и очень дружил. Воспоминания затянулись. Батюшка отправил нас покушать, сказав, что после службы мы пришли голодные. Сестра батюшки, Раиса (в монашестве Римма), подала вкусную солянку и яблочный пирог. Готовила она простую пищу изумительно! Потом я поняла, что так получается пища с молитвой, чистотою и целомудрием сердца (матушка Римма, батюшка, матушка Артемия и матушка Иоанна были девственники). Прощаясь, батюшка сказал: «Ладно, приходите ещё!» «Ладно» – звучало особенно. Это не безликое «хорошо», а слово, несущее в себе лад, покой, мир. Уходить от батюшки не хотелось. Каждый раз идти к нему было очень трудно: то появлялись помыслы прийти в другой день, то наваливалась немощь и не было сил, но побывав у батюшки, какими мы уходили от него! Всё видимое, окружающее, все скорби и заботы как бы растворялись и исчезали. На сердце становилось тепло, тихо, радостно, шла молитва.
Батюшка пел нам песню:
